Туманов тусклая слюда,то дождь, то снег, то слякоть.Но память нас влечет туда,где вновь запретного плодаискрится солнечная мякоть.Ты любишь?Да.Ты помнишь?Да.Тогдане надо плакать.
* * *
Итак, исход, итог… Потом, когда-тов канун времен, откуда нет возврата,те самые отыщутся слова.А ты, душа моя, не виноватав том, что за жизнь единственна расплата —лишь жизнь сама, и ты всегда права.Права, как ни горьки твои разлуки.Права, какие б ни сулила муки.Осенний лист в ладонях разотру —в росе или в крови по локоть руки?Прощай, прощай – в дождей протяжном звуке.И поцелуй застынет на ветру.
* * *
Сновидений слепая отрава —пить нельзя, а попробуй не пить…И на что мне смертельное правоэту дверь в никуда отворить?Там за нею прозрачно и ясно,а проснешься в холодном поту,будто ты заступил за чертусдуру, спьяну, а в общем – напрасно.И теперь ни забыть, ни забыться.Бесконечная ночь впередии души удивленная птицабьется в тесном пространстве груди.Вьется нить – в ней истоки, итоги.Льнет к бессонной основе уток.Осень. Утро. На мокрой дорогеокровавленных перьев комок.
* * *
И собственной руки не вымолить у мрака.Хоть режь ее ножом – такая темнота.Ни шороха. Ни зги. Ни шепота. Ни знака.Таращится в упор глухая слепота.Я до утра кружил в полметре от дороги,сбивая ноги в кровь. Шла горлом немота.Я думал – если есть на самом деле боги,то и они теперь не видят ни черта.И жизнь была, как смерть. И петухи молчали.И все концы сошлись в одном начале.И взламывала грудь дурная духота.И тут бы все… Но добрая примета:сквозь матовость предутреннего света —дорога в красках палого листа.
* * *
Осенняя томительная боль —за миг свободы летней неустойка.Так пахнет из бутылки гоноболь —минувшего на будущем настойка.Так набухает кровью плоть рябин,так яблоко парит, а птица камнемлетит в туман – дыханье тех долин,в которые и мы когда-то канем.Так меч судьбы на тонком волоскеосенних паутин росой сверкает,пока в нагом младенческом вискенезащищенно нежность прорастает.СашеСнег ли, туман ли, пух тополиныйвьется, порхает, кружится, стелется.Божье явление – явка с повиннойи обещание – все перемелется.Господи, Боже мой, где ж Твоя мельница?Где же Твой жернов для боли старинной?Все перемелется, все перемелется —вместо ответа крик журавлиный.Сон наяву. Шепоток полуночный.Вот и не верим, а все-таки верится —в нашем домишке под крышей непрочнойвсе образуется, все переменится.Что же, мой друг, убиваться и мучиться?Это душа себя выплеснуть тянется.Все перемелется. – Что-то получится?Все перемелется. – Что-то останется?