Португалия. Полная история

Все эти политики возглавляли режимы, признанные фашистскими диктатурами и находившиеся в подчинении у Гитлера. Относительно системы правления Салазара единодушия нет. Обычно даже те, кто убежден в фашистской сути Нового корпоративного государства, добавляют к характеристике смягчающие определения: «академический» или «профессорский» фашизм, «квазифашизм», «стыдливый фашизм», «фашизм без фашистского движения», «фетровый фашизм», «фашизм в лайковых перчатках», «бесшумный фашизм», «псевдокатолическая интегралистская модель»[250].

Несмотря на очевидные сходные черты с Германией и Италией 30-х годов, Португалия отличалась от них не только сравнительно скромными масштабами политических репрессий. В стране отсутствовала национальная нетерпимость, хотя бы в силу того, что португальцы составляли практически 100 процентов населения. Слово «нация», которое так любил Салазар, он использовал не для противопоставления своего народа другим, а для подчеркивания его единства.

У режима не было харизматичного лидера. Сдержанный Салазар, не умевший произносить зажигательные речи, на эту роль не годился по определению. Еще важнее было то, что вместо языческого культа силы проповедовалось церковное смирение.

Сам Салазар объяснял главное отличие своего режима от других тем, что в корпоративном государстве его власть ограничена христианской моралью. «Конституция… начинается с того, что провозглашает мораль и справедливость как нечто, что находится вне пределов ее действия», — говорил премьер[251].

Постулаты Католической церкви оказали сильное воздействие и на социальную доктрину Нового корпоративного государства. В ее основу легли положения энциклики Папы Римского Льва XIII Rerum Novarum («О новых веяниях»), обнародованной в 1891 году. В ней рассматривался «рабочий вопрос», обострившийся с наступлением эпохи индустриализации. Папа выступил за достижение согласия между правительствами, рабочими и хозяевами в рамках частной собственности, не прибегая к радикальным социалистическим методам.

В концентрированной форме Салазар сформулировал основные принципы своей идеологии в речи, произнесенной 26 мая 1936 года, в 10-летний юбилей Национальной революции.

Душам, истерзанным сомнениями и негативизмом нашего века, мы хотим вернуть утешение, даруемое вечными и незыблемыми истинами. Мы не оспариваем Бога и добродетель; не оспариваем Отечество и его Историю; не оспариваем власть и ее авторитет; не оспариваем семью и ее мораль; не оспариваем величие труда и его ценность»[252].

Антониу де Оливейра Салазар,португальский государственный деятель XX века

Разъясняя провозглашенные принципы, премьер-министр подчеркнул: «Индивидуально, социально мы нуждаемся в абсолюте, и мы не будем… перекладывать на государство функцию декретирования культа и установления моральных принципов».

Отечеством Салазар считал «нацию в ее территориальной и моральной целостности, полноценно независимую, с ее историческим предназначением». «Есть более могущественные, богатые, возможно, более красивые, — заметил он. — Но это Отечество — наше, и никогда ни один хорошо воспитанный сын не пожелает стать сыном другой матери».

Без власти, которую премьер рассматривал как «право и долг», «не были бы возможны ни общественная жизнь, ни человеческая цивилизация». «В семье, в школе, в церкви, на заводе, в синдикате, в казарме, в государстве власть никогда не существует для себя, но всегда — для других; это не собственность, а обязанность», — пояснил он.

От семьи, был убежден политик, прямо зависят «мораль, состояние и сплоченность гражданского общества». «В ней рождается человек, в ней воспитываются поколения, в ней формируется маленький мир привязанностей, без которых человеку живется с трудом. Когда семья распадается, рушится дом, исчезает очаг, обрываются кровные связи, люди предстают перед государством одинокие, странные, лишенные опоры, с моральной точки зрения растерявшие больше половины самих себя», — указал премьер.

Труд Салазар назвал «источником богатства наций», «славой и честью». И хотя труд различных людей имеет «разное применение и экономическую ценность, моральное достоинство его одинаково», — подчеркнул глава правительства.