Португалия. Полная история

Главой дипломатической службы Салазар пробыл до 1947 года. В этом качестве он начал руководить внешней политикой в период гражданской войны в Испании, с самого начала активно поддержав мятеж Франко. Помимо участия тысяч добровольцев, Португалия предоставила свои порты и территорию для переправки в Испанию оружия и военной техники, которые направляли франкистам гитлеровская Германия и муссолиниевская Италия.

В январе 1938 года португальский премьер назначил при правительстве Франко своего специального посланника. Им стал один из самых доверенных его людей, министр торговли и промышленности Теутониу Перейра[256]. В апреле, за год до окончания войны, Салазар объявил в парламенте о признании франкистского режима. В мае он закрыл представительство социалистического правительства Испании, хотя согласно международному праву, оно продолжало считаться законной властью.

По мере успехов мятежников такая позиция начала приносить дивиденды. Еще осенью 1938 года через Теутониу Перейру начались переговоры о заключении с Франко португало-испанского договора о дружбе и ненападении. После долгих кропотливых обсуждений в марте 1939 года в Лиссабоне состоялось подписание документа, получившего известность как «Иберийский пакт»[257].

Испанская угроза была нейтрализована. Договор закреплял взаимное признание границ, провозглашал дружественные отношения и содержал обязательство проводить консультации для выработки согласованной позиции по важным вопросам.

Не прошло и месяца, как Португалии предложили присоединиться к «Антикоминтерновскому пакту», объединившему Германию с Японией, Италией, Испанией, Болгарией, Румынией, Словакией, Хорватией и другими сателлитами Гитлера. Салазар был убежденным антикоммунистом, но подписывать документ отказался.

Главная цель португальского правителя состояла в том, чтобы не дать вовлечь страну в неумолимо надвигавшуюся войну. Для этого было необходимо выдерживать нейтралитет и сохранять ровные отношения со всеми крупными державами. Присоединение к любому из блоков означало взятие на себя обязательств, которые неминуемо привели бы к втягиванию в мировую бойню.

После капитуляции Франции, еще больше придвинувшей войну к границам Португалии, Салазар направил послу в Мадриде указание добиться подтверждения договора о ненападении с Испанией. В июле 1940 года к «Иберийскому пакту» был прибавлен дополнительный протокол, подчеркивавший нейтралитет двух стран.

У Великобритании Лиссабон также заручился официальным признанием своего нейтрального статуса. В сентябре 1939 года, сразу после начала Второй мировой войны, Португалия заявила, что шестивековой альянс остается в силе, но, поскольку Лондон не обращается с просьбой об оказании помощи, страна имеет право оставаться в нейтральном статусе. Такая позиция Англию устраивала. Как подчеркивал британский дипломат Джордж Рендел, гораздо проще было иметь дело с нейтральной салазаровской Португалией, чем с союзной либеральной Португалией времен Первой мировой войны[258].

В феврале 1942 года Салазар впервые в жизни покинул пределы страны, чтобы в Севилье встретиться с Франко. Трехдневные личные контакты, проходившие за закрытыми дверями, привели к подтверждению обоими государствами политики неприсоединения.

Судя по различным свидетельствам, заслуга в окончательном принятии пиренейскими странами нейтралитета принадлежала Салазару. Португальскому лидеру удалось удержать испанского генералиссимуса от искушения присоединиться к оси Берлин — Рим, к которой тот очевидно тяготел и в чьей победе в мировой войне не сомневался[259].

«С большой симпатией и восхищением я следил за усилиями, которые вы (Салазар — прим. авт.) предпринимали для того, чтобы предотвратить распространение войны на Пиренейский полуостров. Как часто бывало за многие века Англо-португальского альянса, в этом насущном вопросе британские и португальские интересы полностью совпадают»[260].

Уинстон Черчилль,премьер-министр Великобритании во время Второй мировой войны

Салазар удостоился похвал не только со стороны британского лидера. Франко, поначалу колебавшийся, впоследствии тоже не скупился на комплименты. После разгрома гитлеровской Германии стало очевидно, что осторожная позиция португальской дипломатии способствовала сохранению и его режима.