Португалия. Полная история

Сами выборы проходили в изменившейся обстановке. Помимо Национального союза, в них участвовали Демократическая избирательная комиссия (ДИК), негласно возглавляемая коммунистами, Избирательная комиссия демократического единства (ИКДЕ), где основную роль играл лидер основанного в Женеве движения Португальское социалистическое действие Мариу Соареш, и Монархическая избирательная комиссия.

Как и прежде, все места достались союзу, набравшему 88 процентов голосов. ДИК получил 10,3 процента, ИКДЕ — 1,5 процента, а за монархистов проголосовало ничтожное меньшинство[319].

Несмотря на прежний результат, атмосфера в парламенте изменилась радикально. Часть молодых политиков составили отдельную фракцию — Либеральное крыло, выступавшую с критикой режима и консервативного большинства. Среди либералов выделялись два Франсишку: адвокат Са Карнейру и журналист Пинту Балсемау.

Для всех были очевидны и другие политические сигналы. Мариу Соареш смог участвовать в выборах благодаря разрешению вернуться из Сан-Томе, где отбывал ссылку. Еще более резонансным решением нового главы правительства было позволение приехать на родину епископу Порту Антониу Феррейре Гомешу. Церковного иерарха целое десятилетие не пускали в страну из-за направленного Салазару меморандума. В послании епископ раскритиковал политику председателя правительства. Он назвал ее причиной роста социального неравенства, предложил встретиться и обсудить необходимые демократические преобразования.

Свободнее стало чувствовать себя профсоюзное движение. Его руководство уже не должно было утверждаться в правительстве, могло само устанавливать международные связи. Административный контроль упразднялся. Теперь профсоюзы можно было приструнить только через суд.

Коммунисты не преминули воспользоваться послаблениями. В 1970 году была создана Всеобщая конфедерация португальских трудящихся (Интерсиндикал). Официально ее не зарегистрировали, но к 1974 году в профцентре состояли сотни тысяч человек.

В экономике Каэтану окончательно отменил политику промышленного кондиционирования, которая во многом уже не действовала, но официально оставалась в силе, сдерживая развитие конкуренции и приток иностранного капитала.

В июне 1972 года в Брюсселе был подписан торговый договор с ЕЭС. Он вводил преференции для некоторых португальских сельскохозяйственных товаров и предусматривал выделение кредитов на структурные реформы.

При Каэтану началось осуществление крупных проектов, до сих пор играющих важную роль в экономике. Прежде всего это первый в стране искусственный порт Синеш, ставший крупнейшим транспортным центром. Его специализированные терминалы позволяют осуществлять перевалку грузов различного типа, в том числе нефти и газа. Значительный вклад в электроснабжение страны вносит ГЭС Алкева, построенная на реке Гвадиана. В Мозамбике на реке Замбези была возведена крупнейшая в Африке ГЭС Кабора-Басса.

Перемены внушали либералам оптимизм. Начальный этап правления нового премьера стали с надеждой называть «Марселистская весна» (Primavera Marcelista).

Долго оттепель не продлилась. Наряду с либеральным течением, ратовавшим за движение в направлении демократии европейского типа, в правящих кругах были сильны сторонники старой линии во главе с президентом Америку Томашем, принимавшие в штыки любой отход от политики Салазара. За их спинами маячил «Португальский легион». К тому же в 1970 году левая оппозиция начала диверсионные акции, что не могло не повлечь ответной реакции и привело к закручиванию гаек.

Не сложились отношения у Каэтану со студенчеством. После того, как на открытии нового корпуса Коимбрского университета был лишен слова глава студенческой ассоциации, учащиеся освистали президента Америку Томаша. Главу ассоциации арестовали. Следующие полгода учащиеся устраивали забастовки и акции протеста. Студенты, среди которых и без того были сильны антиправительственные настроения, массово переходили в оппозиционный лагерь.

В 1973 году произошел разрыв с Либеральным крылом в парламенте. Са Карнейру и Пинту Балсемау покинули Национальную ассамблею. Они окончательно убедились, что их реформаторские замыслы не найдут поддержки и не имеют шансов на воплощение.

«Попыткой участия в политике» назвал свою работу в парламенте Са Карнейру. «Это конец», — бросил он на прощание. Многие восприняли его слова не только как констатацию факта, но и как прозрачный намек на скорую кончину режима[320].

Не склеивались отношения с Католической церковью. Епископ Порту после триумфального возвращения к пастве продолжил смелые речи, вызывавшие негодование в правительственных кругах. В колониях иерархи ощущали себя уже не столько португальскими, сколько ангольскими, мозамбикскими, гвинейскими подданными. Росло число католиков с радикально левыми взглядами.