Португалия. Полная история

В 04:20 на волнах «Португальского радиоклуба» было передано первое коммюнике восставших. «Вооруженные силы Португалии призывают всех жителей Лиссабона не покидать дома, сохраняя максимальное спокойствие. Мы искренне надеемся, что значительность переживаемого нами момента не будет омрачена несчастными случаями, и поэтому обращаемся к здравому смыслу командиров полицейских и военизированных частей с призывом не допустить столкновений с вооруженными силами… Этого нужно избежать во что бы то ни стало… Несмотря на ясно выраженную озабоченность о том, чтобы не пролилась ни одна капля португальской крови, мы обращаемся к медицинским работникам, их гражданскому и профессиональному долгу в надежде, что большинство из них прибудут в больницы, чтобы оказать помощь, если она потребуется. Но мы искренне желаем, чтобы эта мера оказалась излишней».

Коммюнике мало кто услышал. Да и те, кто в этот ранний час сидел у радиоприемников, настроенных на правильную волну, пребывали в недоумении. Заявление не объясняло главного: что происходит и кто стоит за событиями. Очевидно было лишь то, что какая-то часть военных вышла из повиновения и пытается свергнуть власть.

В 05:00 директор ПИДЕ Фернанду Силва Паиш позвонил Каэтану и огорошил его сообщением о революции. «И куда же мне теперь?» — спросил председатель правительства. Глава политической полиции предложил премьер-министру укрыться в штабе Национальной республиканской гвардии, расположенном на территории Монастыря кармелитов.

В этот момент в Лиссабон входила колонна Школы бронетанковых войск, совершившая почти 100-километровый переход из Сантареня. Ее возглавлял капитан Салгейру Мая. После того как по радио прозвучала «Грандола» и прошло совещание с офицерами, он построил курсантов и спокойным, уверенным тоном произнес краткую речь: «Господа, как все вы знаете, государства бывают разные. Есть социалистические государства, капиталистические государства и государство, до которого мы дошли. Так вот, в эту торжественную ночь мы покончим с государством, до которого мы дошли! Итак, кто согласен быть со мной, поедет в Лиссабон и покончит с ним. Добровольцы — выходи строиться! Кто не желает быть с нами, остается здесь».

Из восьми сотен курсантов и офицеров почти все вызвались сопровождать капитана в походе на столицу. Поехали 240. Остальные просто не уместились. Колонна состояла из 10 бронеавтомобилей, 12 грузовиков, двух машин скорой помощи и джипа.

По прибытии в Лиссабон бойцы Салгейру Мая оцепили правительственные здания на центральной площади Террейру-ду-Пасу. Министры бежали, проделав дыру в задней стене. К площади подошла танковая часть, верная правительству, но стрелять танкисты отказались. Два танка перешли на сторону восставших, за ними последовали другие.

К полудню положение на Террейру-ду-Пасу стабилизировалось. Подошли подкрепления из других городов. Колонна разделилась. Одна ее часть направилась к штабу «Португальского легиона», вторая, которую возглавил Салгейру Мая, заблокировала штаб Национальной республиканской гвардии в монастыре Кармелитов, где находился Марселу Каэтану. Весь путь до монастыря бронетехнику сопровождали восторженные толпы, скандировавшие: «Свобода!», «Долой колониальную войну!», «Долой фашизм!» [325]

К штабу гвардии некоторые восставшие прибыли с броскими опознавательными знаками, на которые невозможно было не обратить внимание. Винтовки и автоматы военных украшали ярко-красные гвоздики. С тех пор название цветов, характерных для этого времени года, стало неразрывно ассоциироваться с революционными апрельскими событиями.

«Революция гвоздик» долго планировалась, но ее название, облетевшее весь мир, возникло по воле случая. 25 апреля готовился отпраздновать первую годовщину один из столичных ресторанов. Хозяин закупил для раздачи клиентам сотни самых дешевых цветов — гвоздик. Но о работе в такой день не могло быть и речи. Сотрудников распустили, вручив им цветы, чтобы зря не пропадали.

Работница ресторана Селеште Каэйру по дороге домой наткнулась на военную колонну. «Мы едем арестовывать Марселу Каэтану. Это революция!» — пояснил сидевший на бронеавтомобиле военный в ответ на вопрос о том, что происходит, и попросил закурить.

Селеште не курила, магазины и лавки не работали. Не понимая, что еще может сделать для солдата, она встала на цыпочки и протянула красную гвоздику. «Возьмите, если хотите, эти гвоздики — для всех», — предложила она. Военный вставил цветок в дуло винтовки, потом взял еще несколько, передал товарищам. Бронеавтомобиль двинулся дальше по узкой улочке, а Селеште стала раздавать гвоздики солдатам. Ее примеру последовали другие жители столицы, благо в апреле этих цветов в Португалии в избытке[326].