Португалия. Полная история

Сепаратистские настроения обретали популярность среди не только чернокожего, но и белого населения. В нефтеносной Анголе деловые круги и администрация начинали посматривать на метрополию свысока, что впоследствии признал сам Каэтану[323]. Отцепить колонии были не прочь и некоторые представители крупного португальского бизнеса. Например, группа компаний КУФ, в основном, действовавшая в Европе и Бразилии.

Консервативное крыло новые веяния не впечатляли. Оно стояло на своем: империю нужно сохранить любой ценой. Перед такой твердокаменной позицией, подкрепленной поддержкой «Португальского легиона» и других салазаровских структур, Каэтану не отваживался идти на реальные изменения.

Впрочем, он никогда всерьез и не рассматривал возможность предоставления независимости. «Африка для нас нечто большее, чем земля для освоения; Африка для нас моральное оправдание и причина существования как державы. Без нее мы были бы маленькой нацией, с ней мы — великая страна», — подчеркивал политик. Но так думали не все даже в верхах.

В феврале 1974 года вышла книга заместителя начальника генерального штаба, бывшего губернатора Гвинеи-Бисау генерала Антониу де Спинолы «Португалия и будущее». В ней заслуженный офицер, удостоенный высших наград за руководство операциями в африканских владениях, признавал, что у колониальной проблемы нет военного решения. Генерал не хотел распада империи, но отметал официальные тезисы об особом португальском колониализме и гармоничном расовом сосуществовании без предоставления политических прав коренному населению[324].

14 марта состоялась церемония изъявления преданности вооруженных сил Каэтану, в которой приняли участие высшие офицеры всех родов войск. Так как большинство собравшихся были весьма почтенного возраста, событие вошло в историю под названием «бригада ревматиков».

Спинола и его начальник, глава генштаба генерал Франсишку да Кошта Гомеш, во Дворец Сау-Бенту не явились. Оба были отправлены в отставку.

Это решение придвинуло правительство к краю пропасти. Ссориться еще и с военными для Каэтану было равносильно выбиванию из-под режима последней серьезной опоры.

16 марта 1974 года состоялась репетиция переворота. Она была плохо подготовленной и сумбурной. Пятый пехотный полк, расквартированный в Калдаш-да-Раинья, предпринял марш на Лиссабон, но на полпути остановился, повернул назад, был окружен и вынужден сдаться.

Неудача не отвратила военных от намерения взять власть в свои руки. Напротив, подстегнула к организации более масштабного и лучше продуманного выступления. Конец Второй республики, как и ее начало в 1926 году, прошел в ритме марширующих солдатских колонн.

Глава VIIIОт «Революции гвоздик» к европейской интеграции

Военный переворот или народное восстание?

На исходе 24 апреля 1974 года, в 22:55, частная радиостанция «Эмиссораш ассосиадуш де Лижбоа» передала песню в исполнении Паулу де Карвалью «После прощания». Любовная баллада, победившая на национальном телеконкурсе и только что представлявшая Португалию на Евровидении, ни у кого не вызвала подозрений.

На самом деле музыкальная композиция послужила условным сигналом для офицеров, готовивших военный переворот. Прозвучавший в поздний час хит означал, что план приводится в действие. Теперь надо было быть начеку и ждать второго музыкального радиосигнала.

Наступило 25 апреля. Часы отсчитали 22 минуты нового дня, когда на волне католической радиостанции «Ренашсенса» ведущий зачитал первый куплет песни «Грандола». В ней бард Жозе Афонсу создал идеализированный образ реального селения, затерявшегося на просторах степной провинции Алентежу:

Грандола, мой смуглый городок,Те, кто в нем живет — как братья.Повелевает здесь народ,Все равны здесь без изъятия…

Следом зазвучала сама песня. Выход в эфир произведения из альбома, по цензурным соображениям записанного во Франции, означал, что настало время выводить солдат из казарм. Пути к отступлению были отрезаны.

В половине первого расквартированные в разных городах воинские части приступили к выполнению поставленным им задач. К трем часам ночи донесения о ходе операции начали поступать в штаб, оборудованный в столичном пригороде Понтинья, в казарме Первого инженерного полка. В это время в Лиссабоне уже были взяты под контроль Генеральный штаб, национальное телевидение и радио. Вскоре к ним добавился международный аэропорт.