Португалия. Полная история

В командовании вооруженных сил о существовании ДВС знали. Заместитель главы Генштаба генерал Спинола неоднократно встречался с его руководителями из Исполнительного секретариата, прежде всего с майором Отелу Сарайва де Карвалью.

«Уже тогда я ясно осознал, что в условиях неспособности правительства разрешить серьезнейший военно-политический кризис «Движение капитанов», находившееся еще в зачаточном состоянии, было не остановить, так как оно основывалось на неоспоримо законных доводах. Его лишь следовало сориентировать и превратить в полезную силу под руководством ответственных военачальников», — писал Спинола про обстановку, сложившуюся в армии в январе 1974 года[330].

В феврале и марте регулярно шли собрания, на которых обсуждались программа ДВС и план действий по захвату власти. В движении состояли уже сотни офицеров. О ходе работы над документами и их содержании лидеры движения информировали Спинолу и его начальника, главу Генштаба Кошту Гомеша. После отставки обоих генералов контакты продолжились.

Настроения, царившие в вооруженных силах, не были тайной и за рубежом. О назревавшем взрыве догадывались многие. 23 марта парижская газета «Монд» опубликовала статью о Португалии под заголовком «Процесс деградации, который может завершиться военным переворотом».

С 19 по 22 апреля на французском горнолыжном курорте Межев прошло очередное ежегодное заседание Бильдербергского клуба — неофициального собрания влиятельных людей западного мира. Среди обсуждавшихся тем была неминуемая скорая смена режима в Португалии. Свержению правительства Каэтану решили не мешать, полагая, что оно приведет к политической демократизации и экономической либерализации и в конечном счете к полному встраиванию державшегося особняком Нового корпоративного государства в военно-политическую систему Запада[331].

Среди приглашенных на заседание клуба был генеральный секретарь НАТО, голландский католик Йозеф Лунц. Его присутствие в Межеве, очевидно, сыграло роль в том, что во время переворота Атлантический альянс придерживался дружественного нейтралитета, не препятствуя развитию событий, хотя имел для этого все возможности.

Как раз накануне «Революции гвоздик» шла подготовка к натовским маневрам в Средиземном море «Даун пэтрол», в которых были задействованы военно-морские и военно-воздушные силы. Корабли альянса вошли в лиссабонский порт 24 апреля и покинули его утром 25-го. Когда начался переворот, португальский фрегат «Адмирал Гагу Коутинью» освободили от участия в военных играх, и он вернулся обратно.

Генеральный штаб, который после отставки Кошты Гомеша и Спинолы возглавил сторонник войны в Африке до победного конца генерал Жоакинь да Луж Кунья, отдал капитану фрегата приказ обстрелять из орудий площадь Террейру ду Пасу. Там стояли бронеавтомобили ДВС под командованием Салгейру Мая, но рядом находились сотни жителей города. Приказ не был выполнен, что позволило не только избежать жертв среди мирного населения, но и предотвратить начало гражданской войны, которая в тот момент была вполне возможна[332].

«Революция гвоздик» получилась почти бескровной. Вооруженное сопротивление оказали только сотрудники ПИДЕ. Когда толпа пришла к штаб-квартире политической полиции на улице Антониу Мариа Кардозу, оттуда раздались выстрелы. Четыре человека погибли, около полусотни получили ранения. Погиб и один сотрудник ПИДЕ.

Здание оцепили войска ДВС. На следующее утро руководство ПИДЕ сдалось, а директор Фернанду да Силва Паиш лично снял в кабинете портреты Салазара, Каэтану и Томаша. Неожиданный жест не избавил главу политической полиции от ареста и заключения, где он скончался в 1981 году[333].

26 апреля под контроль ДВС перешла тюрьма для политзаключенных в форте Кашиаш. Узники начали покидать ее поздним вечером, при свете факелов.

Как и ПИДЕ, тюрьма стала одним из немногих символов прежнего режима, продержавшихся больше суток. Остальные пали в первые же часы. Даже «Португальский легион» не оказал сопротивления. На бумаге в нем состояло 80 тысяч членов, но большинство из них лишь числились в списках.

Как и многие другие институты Нового корпоративного государства, «легион» к тому времени стал в значительной степени формальной структурой, сильно обветшавшей и не представлявшей реальной силы. Тем более что Каэтану, опасавшийся переворота со стороны крайне правых, сумел уговорить легионеров сдать личное оружие. Теперь пенять приходилось только на себя[334].

Крайне правые действительно были недовольны либеральными начинаниями главы правительства и тоже строили планы по смене власти. Они жаждали не либерализации, а закручивания гаек. Генерал Каулза де Арриага даже предлагал Спиноле познакомить его с лидерами «Движения капитанов», чтобы совместно возглавить его, но взаимности не обрел. У Спинолы были на этот счет собственные планы[335].