Португалия. Полная история

Прежде чем успешно осуществить план захвата власти, Отелу его быстро разработал как ответственный за операционный сектор Координационной комиссии ДВС. План поддержали не все, но майор сумел убедить сомневавшихся. 24 апреля он занял свое место в штабе и не покидал его до 26 апреля, пока окончательно не убедился в необратимости перемен.

Среди важнейших объектов, которые следовало захватить в первую очередь, Отелу обозначил теле- и радиостанции. «Я знал, что войны выигрываются в большей степени благодаря психологии, чем планированию, — пояснил он впоследствии. — В три часа ночи, когда я получил известия о том, что основные средства массовой информации взяты и правительству нечем говорить с португальцами, я наконец выдохнул. Свобода настала… Это было необходимо, чтобы заставить правительство умолкнуть и не позволить ему запугать страну. Без доступа к микрофонам мы никогда не смогли бы рассказать, что происходит демократическая революция, а без этого нам не удалось бы пробудить энтузиазм в населении, которое вышло на улицы и послужило щитом для ДВС. Поэтому 25 апреля победа была прежде всего психологической»[340].

Мир приветствовал смену режима в Португалии. Это сделали как партнеры по НАТО, которые неприязненно относились к корпоративному государству, претендовавшему на уникальность и определенную долю самостоятельности, так и социалистические страны, которые Салазар считал злейшими врагами и с которыми отказывался поддерживать даже формальные отношения. Каждый лагерь надеялся, что теперь Португалия будет дрейфовать в его направлении.

Уже в первую неделю новые власти признали США, Великобритания, Германия, Испания, Бразилия. В июне были восстановлены дипломатические отношения с СССР, разорванные после Великой Октябрьской социалистической революции и отсутствовавшие больше полувека. В Советском Союзе до конца его существования свержение режима Салазара — Каэтану считалось главным событием многовековой португальской истории и одним из крупных событий всемирной истории XX века.

«Революция красных гвоздик», ликвидировав один из самых старых фашистских режимов, явилась важной вехой в европейской истории последних десятилетий, определила новую роль Португалии в Европе»[341].

Михаил Горбачев,советский государственный и партийный деятель

Революция в Лиссабоне стала мощной информационной бомбой и прокатилась, как цунами, по средствам массовой информации всего мира. На Европейском континенте военные перевороты и прежде случались нечасто, а после Второй мировой войны и вовсе превратились в диковинку.

Большинство солидных изданий подчеркивали заговорщический характер действий творцов «Революции гвоздик» и сводили все к путчу недовольных военных. «Единственный способ, которым солдаты могли избежать африканской сельвы, было свергнуть правительство в Лиссабоне. Таким образом, борьба африканских партизан привела к освобождению португальцев», — иронизировал лондонский еженедельник «Экономист». Итальянская газета «Коррьере делла Сера» нашла красочное сравнение с собственным античным прошлым: «Пал архаичный режим, как падали императоры деградировавшего Рима под ударами солдат, уставших от изматывающих войн в дальних краях». Швейцарская «Трибюн де Женев» вообще сомневалась в возможности существования «народного движения» в стране, где народ «за полвека, в течение которого привык молчать, естественно, подрастерял свое гражданское мужество»[342].

Инициативная, главная и решающая роль военных в событиях 25 апреля очевидна. Но переворот вряд ли удался бы и тем более прошел так молниеносно и гладко, если бы общество в столице и крупнейших городах не было готово к переменам и активно не поддержало выступление ДВС.

«Для всех нас день 25 апреля был днем конца диктатуры, — вспоминал через год один из ведущих политиков 1970-х годов Франсишку де Са Карнейру. — Героические военные, которые подготовили и осуществили восстание, освободили не только себя. Вместе с собой они хотели освободить всю Португалию»[343].

Население откликнулось с энтузиазмом. «Быструю реакцию масс» отметила газета «Аванте!». «С первого часа португальский народ добровольно, с радостью встал на сторону восставших военных, братался с ними», а в некоторых случаях, как при осаде штаб-квартир Республиканской гвардии и ПИДЕ «шел впереди, побуждал их к действиям», — писал центральный печатный орган компартии в своем первом за 43 года легальном номере[344].