Послушники Андреевского флага. Корабельные священники российского императорского флота

Карта Сибири и Дальнего Востока, составленная Берингом. Конец 1730-х гг.

Окрыленный успехом Козыревский дерзает подать челобитную на имя императрицы Анны Иоанновны. В ней иеромонах Игнатий развивает план христианизации народов Камчатки – дело, которое он сам готов был возглавить, «дабы… Камчадальская земля с тамошними народы просияла святым крещением».

26 марта 1730 года в газете «С.-Петербургскія Ведомости» появилась обстоятельная статья о былых подвигах и достижениях Козыревского на Камчатке и Курилах. Пожалуй, впервые в печати Российской империи сообщалось о человеке, который знает «о морском пути в Япану», да и вообще «многие любопытные известия подать может».

28 июня 1731-го императрица дала указание Синоду: оказать всемерное содействие иеромонаху Игнатию относительно распространения православия в Камчатке, а также срочно разобраться, «какия ему чинены противности и что сделано для пользы Камчатскаго народа». И уже 3 июля члены Синода ответили придворному генералу С.А. Салтыкову: «просьбы иеромонаха Игнатия все удовлетворены».

Но вскоре судьба счастливца в одночасье переменилась. Как гром среди ясного неба прозвучало повеление императрицы: за ложное на Синод челобитье сослать Козыревского на вечное жительство в Угрешский монастырь, а 26 ноября 1731 года в Синод поступило донесение Тобольского митрополита по делу иеромонаха Игнатия. Ссылаясь на показания церковнослужителей Якутска, личных недоброжелателей Козыревского, его обвиняли в убийстве в 1711 года приказчиков Владимира Атласова, Петра Чирикова, Осипа Липина, а также в воровстве церковных и монастырских денег и в других грехах. И закрутилось беспощадное колесо царского сыска…

Поначалу Козыревский опровергал предъявленные обвинения. Но затем палачи Преображенского приказа подвергли его чудовищным пыткам, и, не выдержав, он сознался во всех преступлениях. Синод лишил Игнатия его иеромонашества, и он оказался в тюрьме, обреченный по сути на верную гибель. И все же, по настоянию Козыревского, были посланы запросы в Нижнекамчатск, Якутск и Тобольск на получение материалов, подтверждающих его невиновность. Пришли они через три года, когда его уже не было в живых. В Сенат из Московской сенатской конторы пришло «ведение», в котором сообщалось, что в 1734 году «декабря второго дня… оной Козыревской умре…».

Арсений Мацеевич. Флотский иеромонах (1734–1737 гг.)

Сюжет о жизни и приключениях инока-гидрографа, достойный пера русского Дюма, практически полностью стерся из памяти потомков и из истории русской церкви и флота. А жаль!

Во времена правления Елизаветы Петровны русский флот особо себя не проявил. Но священники продолжали нести службу. Так 11 июня 1742 года в балтийскую эскадру адмирала Н.Ф. Головина были затребованы иеромонахи Александро-Невской Лавры: Лука Тимановский, Иона Свинский, священник Петербургской Сампсониевской церкви Симеон Лукин – заменивший умершего на борту фрегата попа Антония Сивцова. Судьбы их неизвестны.

Закрывая тему исследований о корабельных священниках русского флота первой половины XVIII века нельзя не вернуться к вопросу, почему при самых зверских порядках, царивших на кораблях, ни на одном из них не случился бунт русских матросов против иноземных офицеров? Правда, при Петре I русские корабли дальше восточной Балтики в море не выходили… А на Каспии? Берега же иранского шаха рядом, и слава лихого Стеньки Разина не потускнела в народных преданиях…

В конце XIX века капитаны эскадр Федора Ушакова, Алексея Орлова-Чесменского и Дмитрия Сенявина успели хорошо освоиться в Атлантике и Средиземном море… Чего бы какому-нибудь лихому «морскому служителю» не решиться подбить команду взять курс, например, куда-нибудь в Карибское море? Или побродить у берегов Африки под флагом «джентльменов удачи»?

История французского, испанского и особенно британского флота богата подобными примерами. А русские моряки не выдвинули из своих рядов ни одного бунтовщика, ни одного пирата. В чем же причина? Высокая дисциплина и верность долгу? Забитость и рабское сознание? Или православная религия воспитывала в них необычайную кротость и смирение? Бог терпел и нам велел… Если последнее верно, то корабельные священники при Петре I – истинные страстотерпцы и великомученики.

Сегодняшний образ Императора Петра I – это общенациональная мечта о… прошлом. Нормальный человек мечтает о будущем. Русский патриот – о прошлом.