Послушники Андреевского флага. Корабельные священники российского императорского флота

Вот как пишет об этом в своем походном дневнике Михаил Петрович Лазарев: «Сего дня праздник Рождества Христова, все оделись в парадные мундиры, и, невзирая на плохую погоду, я посредством телеграфа (так тогда моряки называли флажной семафор. – Прим. А.С.) пригласил на шлюп священника, который прибыл в 11 часов. Все слушали молитву, кроме вахтенных».

По пути домой шлюпы почти шесть месяцев пробивались сквозь лютые штормы. Волны были такие, что моряки уповали лишь на молитвы своего священника. И отец Дионисий вымолил для них жизнь. Океан пощадил моряков.

24 июля 1821 года шлюпы «Восток» и «Мирный» вернулись в Кронштадт. На путешественников, возвратившихся из похода в никуда, посыпались награды. С военными моряками и даже с врачами все было просто: их наградили орденами, новыми чинами, денежными премиями и пожизненными пенсиями. Всех – от командиров шлюпов до последнего матроса. Трудность возникла с профессором-астрономом И.М. Симоновым, живописцем Академии художеств П.Н. Михайловым и иеромонахом Дионисием: они нигде не служили, и чиновники Морского министерства и двора его императорского величества не знали, «по какому ранжиру» награждать этих героев.

Александро-Невская лавра. Литография К. Беггрова по рисунку К. Сабата и С. Шифляра, 1820 г.

Впрочем, Ф.Ф. Беллинсгаузен отправил морскому министру в августе 1821 года рапорт, в котором ходатайствовал «между прочим, о награждении, по усмотрению духовного начальства, иеромонаха Дионисия, в уважение трудов его, во время сего вояжа им понесенных».

В результате ученому, художнику и корабельному священнику была выплачена единовременная денежная премия, равная двойному окладу лейтенанта флота. А позже из средств личного кабинета императора Александра I определена пожизненная пенсия: профессору астрономии – 300 золотых червонцев в год, живописцу – 1 500 золотых червонцев. Иеромонаху Дионисию годовая пенсия была назначена в сумме… 120 рублей бумажными ассигнациями. Наверное, решили, что и этого будет довольно с чернеца. Но даже эту скромную пенсию от царя монах так и не успел получить.

Мы не знаем, сколько лет было отцу Дионисию, но вряд ли настоятель Александро-Невской лавры отправил в дальнее плавание дряхлого старца. Однако морское послушание отняло у священника слишком много сил. Сразу по возвращении в Петербург он слег и был помещен в больницу патриархии. А 9 октября 1821 года, через два с небольшим месяца после благополучного завершения экспедиции, отец Дионисий скончался и был похоронен на погосте лавры. О чем митрополит и сообщил чиновникам, когда те запросили, на какой адрес отправлять пенсию, пожалованную царем.

Священник, первым в истории Православной церкви отслуживший молебен уберегов Антарктиды, скончался всеми забытый, и могила его утрачена. Пока не найден даже его портрет – разве что в зарисовках художника-полярника Михайлова отыщется? Ничем не награжденный, даже памятью потомков, ушел в мир иной человек высокого духовного подвига – иеромонах Дионисий.

Иеромонах с «Невы»

Еще один остзейский (то есть в буквальном переводе с немецкого – восточно-балтийский) аристократ, лютеранин Иван Федорович (он же Адам Иоганн) Крузенштерн в своих мемуарах и отчетах о первом кругосветном плавании кораблей русского флота с 1803 по 1806 год о корабельном священнике, бывшем с ним в походе, также нигде ни словом не упомянул. Как и Федор Федорович Лисянский – православный потомок запорожского сотника. Нигде и ни единым словом! Быть может, из-за того, что иеромонах Гедеон (мирское имя Гавриил Федотов), служивший морякам молебны под парусами шлюпа «Нева», считался «иеромонахом посольской свиты» и, по его же собственным словам, «ревностным при исполнении важных… предприятий поборником» Н.П. Резанова, главы неудавшейся дипломатической миссии и непризнанного руководителя экспедиции.

Сохранившиеся архивные материалы и заметки лиц, знавших отца Гедеона, свидетельствуют о том, что это был высокообразованный, незаурядный человек. В 1803 году он был «истребован» митрополитом Амвросием из Белгородской семинарии Курской епархии, где несколько лет преподавал французский язык, риторику, философию и математику, и назначен учителем Александро-Невской семинарии и соборным иеромонахом Александро-Невской лавры.