Послушники Андреевского флага. Корабельные священники российского императорского флота

Экипаж линкора в октябре 1916 года насчитывал 1 300 моряков. Из них 35 офицеров, 26 кондукторов (явно не благородного происхождения), судовой врач (из личных дворян) и фельдшер. И еще корабельный священник протоиерей отец Павел Воронов. После серии взрывов и затопления линкора погибло 149 нижних чинов – матросов. Позже, в береговых госпиталях, скончалось от ран и ожогов еще 64 матроса. Жертвами диверсии помимо упомянутого выше мичмана Владимира Игнатьева стали также два кондуктора. Причем единственный из погибших офицеров не был убит взрывом, а принял смерть командуя аварийной партией, спасая своих подчиненных.

Может показаться странным, что из всего офицерского состава погиб лишь один, а большинство жертв так называемые «нижние чины». Неужели смерть выбирала свои жертвы по сословному признаку? Этой странности имеется объяснение, с одной стороны, сугубо рациональное, а с другой – мистическое.

Накануне катастрофы экипаж занимался погрузкой топлива. На борт в угольные ямы приняли 2 350 тонн угля плюс 770 тонн мазута. Эта работа была очень тяжелой, и командир линкора – капитан 1-го ранга Кузнецов отдал распоряжение по вахте: горнисту трубить утреннюю побудку не в 6:00, как обычно, а на час позже. Пусть уставшие матросы поспят подольше.

Но офицеры, кондуктора и корабельный батюшка – протоиерей отец Павел уголь не грузили. Все они, кроме вахтенных, к 6:00 собрались на утреннюю молитву в корабельной церкви, которая, как и каюта батюшки, была по проекту расположена в кормовой части линкора. К комсоставу присоединились те матросы, которые сочли невозможным для себя пропустить молебен из-за «лишнего» часа сна. А в 6:20 в носовой артиллерийской башне прогремел первый взрыв…

Сохранились свидетельства старшего флагманского офицера минной дивизии Черного моря капитана 2-го ранга А.П. Лукина – очевидца той страшной трагедии.

«В умывальнике, подставляя головы под краны, фыркала и плескалась команда, когда страшный удар грохнул под носовой башней, свалив с ног половину людей. Огненная струя, окутанная ядовитыми газами желто-зеленого пламени, ворвалась в помещение, мгновенно превратив царившую здесь только что жизнь в груду мертвых, сожженных тел…

Страшной силы новый взрыв вырвал стальную мачту. Как катушку, швырнул к небу броневую рубку (25 000 пудов). Взлетела на воздух носовая дежурная кочегарка. Корабль погрузился во тьму. Минный офицер лейтенант Григоренко бросился к динамо, но смог добраться только до второй башни. В коридоре бушевало море огня. Грудами лежали совершенно обнаженные тела. Взрывы гудели. Рвались погреба 130-миллиметровых снарядов.

С уничтожением дежурной кочегарки корабль остался без паров. Нужно было во что бы то ни стало поднять их, чтобы пустить пожарные помпы. Старший инженер-механик приказал поднять пары в кочегарке № 7. Мичман Игнатьев, собрав людей, бросился в нее.

Взрывы следовали один за другим (более 25 взрывов). Детонировали носовые погреба. Корабль кренился на правый борт все больше и больше, погружаясь в воду. Вокруг кишели пожарные спасательные пароходы, буксиры, моторы, шлюпки, катера…

Последовало распоряжение затопить погреба второй башни и прилегающие к ним погреба 130-мм орудий, чтобы перегородить корабль. Для этого нужно было проникнуть в заваленную трупами батарейную палубу, куда выходили штоки клапанов затопления, где бушевало пламя, клубились удушливые пары и каждую секунду могли сдетонировать заряженные взрывами погреба.

Старший лейтенант Пахомов (трюмный механик) с беззаветно отважными людьми вторично ринулся туда. Растаскивали обугленные, обезображенные тела, грудами завалившие штоки, причем руки, ноги, головы отделялись от туловищ.

Пахомов со своими героями освободили штоки и наложили ключи, но в этот момент вихрь сквозняка метнул в них столбы пламени, превратив в прах половину людей.

Обожженный, но не сознающий страданий, Пахомов довел дело до конца и выскочил на палубу. Увы, его унтер-офицеры не успели… Погреба сдетонировали, ужаснейший взрыв захватил и разметал их, как осенняя вьюга опавшие листья…

В некоторых казематах застряли люди, забаррикадированные лавой огня. Выйди – сгоришь. Останешься – утонешь. Их отчаянные крики походили на вопли безумцев. Некоторые, попав в капканы огня, стремились выброситься в иллюминаторы, но застревали в них. По грудь висели над водой, а ноги в огне.

Гибель линкора «Императрица Мария». Худ. А.В. Ганзен

Между тем в седьмой кочегарке кипела работа. Зажгли в топках огни и, выполняя полученное приказание, подымали пары. Но крен вдруг сильно увеличился. Поняв грозящую опасность и не желая подвергать ей своих людей, но полагая все же, что нужно поднимать пар – авось пригодится, – мичман Игнатьев крикнул:

– Ребята! Топай наверх! Ждите меня у антресолей. Понадобитесь, позову. Я сам перекрою клапана.

По скобам трапа люди быстро вскарабкались наверх. Но в этот момент корабль опрокинулся. Только первые успели спастись. Остальные вместе с Игнатьевым остались внутри…