Послушники Андреевского флага. Корабельные священники российского императорского флота

Удивительно, что на «петровском» флоте не случилось своего «Потемкина», что православные матросы не вышвырнули за борт своих мучителей – иностранных офицеров, еле говоривших по-русски. И не вздернули на рее иноверцев-адмиралов, которые, не скрывая, относились к матросамкак к говорящему скоту.

Ответ один – духовное угнетение моряков было настолько сильным, что даже на организацию восстания не хватало энергии и воли. При этом самый тупой русофоб в капитанской каюте понимал, что если выполнять статьи «петровского» Устава буквально, то на корабле скоро останется только он один и трюмные крысы. Остальные либо будут перевешаны согласно статьям Морского устава о наказаниях, либо сбегут до этого.

Наказание батогами. 1731 г.

Поскольку угрозы повешения и лупцевание «кошками» по спинам помогали мало, кто-то подсказал царю воздействовать на православных матросов проповедями батюшек, дескать, всякая власть от Бога – терпите и подчиняйтесь, дети мои.

Отличительной чертой большинства указов Петра Великого, на что указывают многие историки, невозможность их реального исполнения. Корабельный священник – это не батюшка провинциального деревенского прихода. Во-первых, он должен быть хотя бы «ограниченно годным к военно-морской службе». Конечно, лазать по вантам или палить из пушек его бы не заставили, но отправлять служить на боевой корабль старого, больного или просто слабого человека бессмысленно. Во-вторых, корабельный священник не может не пройти, хотя бы самый минимальный курс военно-морской подготовки, иначе он будет выглядеть посмешищем в глазах команды – а какой уж тут авторитет?

Великого реформатора ничуть не волновало, откуда настоятель Александро-Невской Лавры Архимандрит Феодосий Яновский, получив высочайшийуказ, сможет набрать сразу несколько десятков (это минимум) корабельных священников. Еще за год до этого, в январе 1718-го, просили прислать на флот из Псковской епархии 10 иеромонахов. Приехали всего четверо, да и то лишь спустя полгода, летом.

Иннокентий (Кульчицкий) в 1719 году переведён в Санкт-Петербург и определён соборным иеромонахом в Александро-Невскую лавру. Назначен на должность корабельного иеромонаха на корабль «Самсон», стоявший в Ревеле, затем – обер-иеромонахом флота, стоявшего в городе Або

А царский указ был строг и точен: для службы на кораблях уже в 1719 году требовалось 29 иеромонахов и 2 обер-иеромонаха. А через два года – уже 40 священников.

Права и обязанности «призванных на флот» священнослужителей определил Морской устав 1720 года и Инструкция флотским иеромонахам 1721 года. Что же входило в круг обязанностей священника на корабле? В первую очередь, совершение ежедневных молитв и богослужений. Совершались три молитвы: утренняя, дневная и вечерняя, когда позволяла погода. Еще он должен был «посещать и утешать больных и иметь попечение, дабы без причастия кто не умер, и подавать сведения капитану о состоянии, в котором их находит», а также «содержать себя в добром порядке в образ другим».

Русская православная церковь строго следила за тем, чтобы корабельный священник не только отправлял богослужения и причащал больных, но был бы образцом для подражания для членов экипажа во всех проявлениях жизни, будь то отношение к еде или к противоположному полу, ведение бесед или чтение книг и т. д. Если священник нарушал это правило, то его ждало суровое наказание.

Каждый флотский священник жил в отдельной каюте, а обер-иеромонаху, если он находился на корабле, полагалось особое помещение. Сначала каюта морского священнослужителя располагалась выше капитанской, но затем ей стали отводить место рядом с кубриком для того, чтобы батюшка как можно чаще мог вести беседы с матросами, находясь в непосредственном контакте с ними, в том числе и во внеслужебное время. В этих целях священнослужителя никогда не селили с кем-либо вдвоем. Флотскому иеромонаху была положена шлюпка. Согласно Морскому уставу, он мог приставать к кораблю с правого борта. Традиционно этой чести в то время удостаивались лишь флагманы, командиры кораблей и офицеры, имевшие Георгиевские награды.

Несмотря на почет и дарованные царем привилегии флотским церковнослужителям, «кадровый голод» сохранялся.

Петр гневно требовал выполнения своих указов, но как их можно было выполнить? Какое-то время экипажи всех прамов и бомбардирских судов Балтийского флота окормлял один-единственный иеромонах Антоний.