Послушники Андреевского флага. Корабельные священники российского императорского флота

Церковь не могла обеспечить военно-морской флот империи специально подготовленнымии годными по состоянию здоровья кадрами. И потому на корабли Балтийского флота стали отправлять провинившихся иеромонахов. Наказанием для них становилось пожизненная бессменная служба на кораблях, «вечное обывательство на флоте». Решение по делам преступников принимал церковный суд. Так, отправился в ссылку на море представитель древнего дворянского рода Паисий Бартенев «за самовольное принятие монашества в бытность учеником навигацко-математической школы». Не захотел служить под Андреевским флагом офицером, все равно будешь служить, но уже священником! Пока не помрешь. Туда же отправился «Исайя Волошин за укрывательство неприличных против персоны Его Императорского Величества слов, сказанных некоторыми казаками». Вольные станичники публично поносили царя, а некий Волошин не донес на них, и наказанием ему стала пожизненная служба на корабле – в вечной сырости, зимой в холоде, летом в жаре и духоте, при изнуряющей морской качке…

А священников еще и штрафовали, если они пропускали службу. Один раз пропустил – штраф рубль, второй – штраф два рубля. Это при их-то копеечном жаловании 10 целковых в год! Даже если не смог встать из-за болезни или укачало – все равно штраф. Если священник бывал замечен на службе в нетрезвом состоянии – выпил в сырости и холоде чарку водки (на деревянных парусниках XVIII века парового отопления не было, а печи не топили из-за боязни пожаров) – после третьего такого «греха» его могли судить в Духовном суде и лишить сана.

Не удивительно, что служители церкви от корабельной службы бежали как черт от ладана. После 1719 года вообще не удавалось найти для флота хоть сколько-то грамотных и здоровых священников. Брали всех, кто попадался под руку, на корабли отправляли обманом и похищением. Прямо как российских призывников в середине 90-х годов ХХ века. Так иеромонах Алексий – казначей Казанского архиерейского дома приехал в Александро-Невскую Лавру по денежным делам, а его отловили и повелели «быть в корабельном флоте иеромонахом». Он был вынужден отслужить одну навигацию, пока Казанскому митрополиту не удалось «выцарапать» своего казначея обратно. Архимандрит Соловецкого монастыря Варсонофий в 1720 году только чудом избежал службы на флоте.

Гавриил (Бужинский) в 1718 году назначен Петром I обер-иеромонахом флота

О том, насколько остро флот испытывал «кадровый голод» на священников, свидетельствует и отказ архимандрита Лавры выполнить настоятельные требования всесильного Александра Меньшикову о выполнении царского указа по «призыву» священников в 1721 году.

На следующий год Меньшиков затребовал на флот 9 священников, но и их не смогли отыскать. В 1723 году из Адмиралтейств-коллегии в Синод прислали требование: в Котлинскую эскадру на 30 линейных кораблей и фрегатов (общее число моряков 14 000 православных) прислать священников, ибо их всего шесть. Тогда еще шестерых отправили на флот из петербургских храмов, а из Лавры пришлось мобилизовать дополнительно 16 иеромонахов. Представляете чувства петербургских верующих? Пришли на заутреннюю молитву, а храм закрыт: все ушли… на флот! Но даже и тех, кого удавалось назначить на корабли петровская власть обманывала во всем. По указу Государя денежное содержание корабельного попа определялось в 30 рублей подъемных, а годовой оклад – в 9 рублей, 8 алтын и 4 деньги. Диакон Кирион Голубовский, служивший сразу на трех бомбардирских судах Балтийского флота – «Гангут», «Юпитер» и «Дондер», получил эти деньги только спустя 4 года службы. И то не от государевой казны, их ему собрали в родной Смоленской епархии.

Интересно, что пасторов лютеранских церквей Петербурга сия мобилизация не касалась, хотя офицеров-протестантов на кораблях было полно.

Тех священников, что как-то прижились в экипажах, сановные лица переводили с корабля на корабль, как полюбившихся юнг. Так, в 1721 году сам Меньшиков требовал перевода иеромонаха Авраама Вологодского (Галицкого) с фрегата «Сант-Яков» на фрегат «Карлс-Крон-Ваген». К лицам духовного звания «Божий Помазанник» Петр I относился как к крепостным холопам. В июле 1721-го именным указом царь повелел обер-иеромонаху Стефану Пребыловскому быть на кораблях в Ревеле. А в 1722-м настоятелю Воскресенского монастыря архимандриту Лаврентию Горке приказал отбыть окормлять экипажи судов Каспийской флотилии. Даже не интересуясь, чем обернется их немедленное отбытие для паствы и монастыря. Словно юнге приказал сбегать за бутылкой рома.