Постфактум. Две страны, четыре десятилетия, один антрополог

Когда мы приехали в Паданг, там уже был один американец, глава библиотеки Информационной службы США, но вскоре он бежал или отправился в эвакуацию (он высказывался об этом неопределенно; было ясно только, что мы не можем поехать с ним), спрятав свой новехонький автомобиль в лесу неподалеку и попросив нас достать его оттуда, когда мы соберемся уезжать. Он не сказал, как нам это сделать, но в любом случае спрятал он его не так уж хорошо: когда мы решили воспользоваться машиной, чтобы тоже сбежать, ее там не было. Вскоре после его отъезда появилось около десятка американских журналистов, на несколько дней разбивших лагерь в гостинице. (К тому времени я был уже настолько дезориентирован, что спросил одного из них, что такое «Си-би-эс»127.) Но вскоре им стало скучно, потому что «ничего не происходило» и они не могли выйти на лидеров повстанцев (которые теперь уже скрывались в лесу), чтобы взять интервью, поэтому они вернулись – таким же таинственным образом, каким появились (есть блокады – и есть блокады) – в Джакарту. (Я, всегда готовый помочь антрополог, попытался рассказать им немного о восставшем обществе – которое одно из немногих в мире было одновременно мусульманским и матрилинейным, – но они не заинтересовались.) В Соединенных Штатах моя мать позвонила в Министерство иностранных дел. Ей сказали, что, поскольку они ничего не слышали о нас больше месяца, мы, надо полагать, уже мертвы.

Родина в любом случае продолжала до нас дотягиваться. Когда мы бежали из Паданга в горный город, мы прибыли туда во время первого воздушного налета, проведенного, не слишком успешно, тремя нареза2вшими круги бомбардировщиками «Митчелл», которых я не видел с тех пор, как меня перевозили в одном из них во время Второй мировой. Лагерь нефтедобытчиков, куда мы бежали затем, управлялся американской компанией «Калтекс», заключившей договор об аренде с правительством Индонезии, которое, конечно, сейчас не могло туда проникнуть, но и никого не выпускало. Среднеамериканский пригород в джунглях (бунгало, лужайки, некоторые из них – как вам такое! – с искусственным поливом, извилистые улицы, супермаркет с фоновой кантри-музыкой, гимнастический зал и столовая с таким же фоном, современная клиника, куда мы и стремились), он был населен в основном разнорабочими-техасцами, слабо представлявшими себе, кто такие индонезийцы, а по краям расположились отряды перепуганных повстанцев (они периодически палили из гаубиц по обезьянам). Когда центральное правительство, полное решимости снова взять поток нефти в свои руки, наконец вторглось с воздуха, первым гражданским самолетом, которому позволили приземлиться, был самолет, возивший по Индонезии генерального директора «Калтекс». Когда он вернулся на следующий день в Джакарту, чтобы забрать заместителя директора, мы были на его борту128.

Но, пожалуй, самая странная из этих безадресных почтовых открыток из Америки и определенно наиболее загадочная – до сегодняшнего дня я не совсем уверен, что все это не было малярийным бредом, – прибыла раньше, тем вечером, когда мы собирались покинуть Паданг. Все иностранцы, за исключением нашего врача, служившего хирургом в немецкой армии во время Второй мировой войны и работавшего на повстанцев, и владелицы нашей гостиницы, пожилой немецко-еврейской дамы, бежавшей от Гитлера в конце тридцатых (эти двое были закадычными друзьями и любили до поздней ночи вести пьяные разговоры о Европе), давно уехали. Город буквально опустел, поскольку жители, опасаясь обстрела, который действительно начался несколько дней спустя, вернулись в свои деревни. Когда мы собирали вещи – немного одежды, много полевых записей, – внезапно в ста ярдах от нас из джунглей вышел американец в камуфляжном костюме. Подойдя к нам, он объявил, что он американский вице-консул из Сингапура. Что он там делал, как он туда попал и как он узнал о нас, он не сказал. Он сказал лишь, что ему поручено передать, что поскольку мы сами забрались в то место, в котором находимся (как будто мы когда-нибудь думали иначе), правительство Соединенных Штатов не берет на себя за нас абсолютно никакой ответственности (как будто мы когда-нибудь полагали, что оно станет это делать). Затем он развернулся и скрылся в джунглях. Великая Сила пришла и ушла. Вот вам и век Америки129.

Другая встреча с несколько иной Америкой (Рональда Рейгана) в совершенно другом месте (курортный отель в Марракеше) на более позднем этапе моей жизни (зима 1985 года) была скорее социальной комедией, чем политической мелодрамой: второстепенным Энтони Пауэллом, а не низкопробным Андре Мальро. Но она была, в своем роде, не менее запоминающейся.