Постправда: Знание как борьба за власть

Однако эти дисциплины прошли тот же процесс «нормализации». В конечном счете можно сказать, что различные области явлений были присвоены определенными дисциплинами, доступ к которым предполагает значительные издержки на вступление, и не просто в плане специального образования, но и в плане человеческих и материальных ресурсов, необходимых для доведения исследовательского проекта до успешного завершения. В то же самое время и, возможно, в силу именно такого повышенного требования к ресурсам мотивов для серьезной дисциплинарной переориентации очень мало. И правда, по Куну, дисциплине, чтобы ее парадигма и правда были заменены, надо оказаться на грани саморазрушения, то есть попасть в ситуацию «кризиса», влекущего за собой «революцию».

Таким образом, дисциплины – это «зависимые от пройденного пути» формации, сам успех которых в следовании определенному пути становится сильным аттрактором для других областей исследования. Доказанный успех ньютоновской механики стал шаблоном, которому последовали другие дисциплины. Конечно, этому процессу поспособствовала и философия, особенно отличившаяся в XX в. – в движении логического позитивизма. В этом случае мы можем наблюдать эпистемический поиск ренты в его наиболее утонченном виде, особенно в области социальных наук. В конце концов, ньютоновская механика в период своего расцвета в XIX в., когда она пыталась найти объяснение для света, электричества и магнетизма, не давала никакого особого преимущества в постижении феноменов, исследуемых социальными науками. Напротив, Джеймс Кларк Максвелл в своем председательском обращении 1870 г. к Британской ассоциации развития науки со всей ясностью отметил, что именно физики должны освоить те виды вероятностного рассуждения, которые уже были введены в области исследования, названные Адольфом Кетле «социальной статистикой» [Porter, 1986].

Последовав совету Максвелла, следующее поколение физиков провело нескольких революций – сначала в термодинамике, а потом в квантовой механике. Тем не менее во времена Максвелла уже считалось, что физика как дисциплина нашла формулу эпистемического успеха, определив «золотой стандарт» научности, которым и можно судить кандидатов на титул «наука», в их числе не на последнем месте оказались науки социальные. Несмотря на ощутимое присутствие в социальных науках XX в. литературной и гуманитарной традиции, за необходимость приблизиться к стандартам эпистемической успешности физике пришлось заплатить соответствующую цену, означающую маргинализацию исследований, которые нелегко было втиснуть в рамки физики. Действительно, когда сегодня говорят о «междисциплинарных исследованиях» в социальных науках, часто имеется в виду не что иное, как такое совмещение «интерпретативной» и «позитивистской» сторон, которое было бы вполне уместно на страницах, скажем, Маркса, Вебера или Дюркгейма, писавших более ста лет назад.

Логический позитивизм играет двойственную роль в истории эпистемического поиска ренты. Я уже указывал на то, что он превратил физику в область организованных исследований с высокой рентой. Однако в то же самое время позитивисты требовали, чтобы другие дисциплины объяснили, почему им нужны теории и методы, отличные от тех, которые используются в физике. В этом отношении логический позитивизм похож на своего рода либеральный империализм Викторианской эпохи. Оба официально были доктринами «свободной торговли», поддерживающими относительно гладкие трансакции идей в первом случае и товаров – во втором. Однако точно так же оба они занимали привилегированную позицию, с которой проповедовалась доктрина свободной торговли. В случае позитивистов привилегированное положение занимала математика – в варианте символической логики или же статистического представления.

Когда я был студентом, эту характеристику позитивизма выражали через различие между «контекстом открытия» и «контекстом обоснования». Наука как институт преобразует частные истории открытия в притязания на знание, которые, в принципе, может оправдать кто угодно, просто исследовав факты и рассуждения, обосновывающие определенное притязание на знание. Таким образом, индивидуальные идеи инкорпорируются в коллективный корпус исследования, что, в свою очередь, означает развитие человечества в целом. Так, хотя такая-то истина могла быть открыта каким-то строго определенным путем, задача науки – показать, что она могла быть открыта в разных обстоятельствах, если добыты необходимые факты и проведены соответствующие рассуждения [Fuller, 2000a, ch. 6]. Короче говоря, когда наука делает свое дело, зависимость от проделанного пути нарушается.