Постправда: Знание как борьба за власть

Однако, как показали Адольф Берли и Гарднер Минс [Berle, Means, 1932] в своей знаменитой работе «Современная корпорация и частная собственность», итоговым результатом этих перемен в корпоративном праве стал разрыв между собственностью и управлением, определивший направление того процесса, который привел к деконструкции самого понятия собственности. Рыночная демократизация собственников как «акционеров» привела к снижению корпоративной ответственности, которая была передана классу профессиональных менеджеров, чьи рабочие места зависели от получения все большей отдачи на инвестиции акционеров любыми средствами. Для нашего контекста важно то, что рискованные решения, принимаемые новым классом менеджеров, обычно оформлялись и легитимировались междисциплинарными исследователями, нанимаемыми фондами, которые финансировались самими этими крупными корпорациями. Однако во времена подъема коммунизма и фашизма этот момент остался незамеченным. Напротив, в «Современной корпорации и частной собственности» видели доказательство взаимодополняемости массовой демократии и авторитаризма, поскольку акционеры, казалось, не интересуются тем, что делают менеджеры, пока дивиденды растут. А к тому времени, когда менеджеры терпели провал, менять курс часто было слишком поздно, ведь это могло повлечь значительные убытки. Исторической кульминацией этого стала Великая депрессия. Именно в этой ситуации американский президент Франклин Делано Рузвельт расширил роль государства как действующего в общественных интересах регулятора делового мира. Рузвельт обратился к таким междисциплинарным исследователям, как корпоративный юрист Берли, чтобы создать «мозговой трест», который разработал бы законодательство, способное не допустить рискованное поведения со стороны корпораций в будущем.

Появление корпоративных фондов – Рокфеллера, Карнеги, Форда, Слоуна и др. – отражает уникальное сочетание сил в американской политической экономии первой половины XX в. На интеллектуальном уровне присутствовало узнаваемое бэконовское желание освободить практические знания от их схоластических пут, что вело к распространению исследований на различные области социальной жизни, в том числе на такие значимые области, как рабочее место и семья, которые ранее академики игнорировали. В чем причина такого пренебрежения? Наиболее очевидная причина состояла в том, что в этих сферах не было хорошо проработанных текстуальных следов, заниматься которыми академикам было наиболее удобно. Так, до начала XX в. занятие «историей» обычно означало изучение речей, мемуаров, договоров и трактатов крупных политических деятелей. Учитывая то, что такое как нельзя более академическое поле, как «культурные исследования», сегодня обычно отдает предпочтение обыденной, а не элитарной жизни, легко забыть о том, что, за немногими значимыми исключениями (среди которых ранние этнографические работы Фридриха Энгельса, посвященные жизни британского рабочего класса), большая часть исследований не-элит первоначально выполнялась по заказу государства или промышленности. Конечно, мотивы этих заказов часто бывали вполне эгоистичны, но эти мощные социальные акторы, по крайней мере, признавали то, что их легитимность зависит от благосостояния населения в целом, тогда как академикам та же мысль в голову обычно не приходила.

Помимо этого интеллектуального стимула, который был характерен и для развития примерно в то же самое время корпоративных фондов в Германии и других странах, у американских промышленников была еще и политическая потребность освоиться с нормативными горизонтами складывающегося в те годы прогрессивного движения, которое обычно считало крупный бизнес монополистом, уклоняющимся от налогов, то есть главным врагом общественной жизни. Так, Джон Д. Рокфеллер, столкнувшись с угрозой уплаты высоких налогов со своих нефтяных доходов, создал Фонд Рокфеллера, который должен был финансировать исследования путей повышения производительности труда рабочих, способных компенсировать налоговые потери. Джейн Майер [Mayer, 2016] придумала для этого интересное выражение – военизированная филантропия.