Постправда: Знание как борьба за власть

Эта концепция фундаментальных исследований означала, что фондам нужно было творчески обдумывать, что именно им следовало финансировать в условиях политико-экономической волатильности XX в., которая во многом создавалась в результате их собственных действий. Например, сразу после Великой депрессии Уоррен Уивер, руководитель естественнонаучных исследований в Фонде Рокфеллера, ныне известный по теории коммуникаций Шеннона – Уивера, построенной на понятии энтропии, перенаправил фонд с практики предоставления первоначального капитала на финансирование обширных дисциплинарных исследований, которые могли использовать деньги для достижения синергетического эффекта в междисциплинарных проектах [Kohler, 1994, part 3]. Именно в этом смысле Уивер впервые выделил молекулярную биологию как область, представлявшую интерес для фонда в 1930-х годах, что для физиков и биологов послужило стимулом для перехода в биологию, а через 20 лет привело к открытию двойной спирали ДНК. Интересно то, что Национальный научный фонд США в первое десятилетие XXI в. стал применять похожую стратегию для поддержки трансгуманистической в широком смысле слова повестки, объединяющей нано-, био-, инфо- и когнитивные науки в общих проектах, нацеленных на «повышение человеческой продуктивности» [Fuller, 2011, ch. 3]. Но, говоря в целом, после создания Национального научного фонда в 1950 г. фонды стали принимать более рискованные междисциплинарные заявки, например, на исследования радиационной медицины или механических моделей работы мозга (так называемая нейронаука), которые имели мало шансов на успех в дисциплинарных процессах коллегиального рецензирования, внедренных в Национальном научном фонде [Kevles, 1992, p. 209, 221].

Наконец, само долгосрочное влияние фондов на корпоративную форму бизнеса заслуживает внимательного изучения. Предметом работы Альфреда Чандлера, главного американского специалиста по истории бизнеса, который потратил на ее изучение всю свою жизнь, может считаться дезинтеграция современной корпорации в XX в. вследствие двойной атаки со стороны ученых-естественников и ученых в области общественных наук. Сам Чандлер этого не говорит, однако именно так можно выразить динамику, описанную в его работе [Chandler, 1962], где рассказывается, как корпорация перешла от организации в функциональных категориях к организации в категориях филиалов: первая форма характерна для массового производства, а вторая – для рыночной специализации, отсюда «фордизм» и «постфордизм», как говорят социологи культуры. (Или, если в библейских терминах, Левиафан и Бегемот.) Исследования, легитимировавшие первую форму, были в основном естественнонаучными, а вторую – социальными. Небесными покровителями этих подходов являются соответственно Фредерик Уинслоу Тейлор и Абрахам Маслоу. С одной стороны, вы можете стремиться к производству чего-то настолько дешевого и в то же время полезного, что завоюете рынок благодаря массовому потреблению. С другой стороны, можно стремиться к подгонке того, что вы уже производите, под отдельные рынки, даже если это может потребовать больше инвестиций в изучение вашей клиентской базы, чем в физическое изменение вашего производства [Stinchcombe, 1990]. Однако эта биполярная стратегия, вероятно, привела к феномену «перенапряжения империи» в мире бизнеса, поскольку идентичность корпорации (или «бренда») компрометируется желанием быть всем для всех.

Заключение: поучительная история Фрица Габера и более общие выводы для междисциплинарности