Повелитель камней. Роман о великом архитекторе Алексее Щусеве

Все основные отделочные работы и оборудование первой очереди были закончены в пять месяцев. За десять месяцев 1935 года выполнено работ больше, чем за прошедшие три года.

И вот наконец первая очередь строительства гостиницы завершена! «Залитый огнями сверкающий вестибюль, с его мраморными стенами и полом, устланные коврами лестницы и холлы, прекрасно оборудованные, комфортабельные номера, картины лучших современных художников, великолепные лифты, совершеннейшая сигнализация, декоративные растения и проч. – все это надолго сохранится в памяти у посетителя гостиницы». Так описывалось в прессе это грандиозное событие. Гостиница Моссовета получила наконец и свое имя – «Москва». Трест московских гостиниц отныне заимел триста семьдесят восемь номеров, причем превосходного уровня.

Главного архитектора гостиницы Щусева все поздравляли, как и его заместителей Стапрана и Савельева. Впрочем, последних заочно, потому как они с октября 1935-го по январь 1936-го находились в образовательном путешествии в составе группы молодых советских архитекторов. Им, счастливчикам, предстояло увидеть красоты Италии, Греции, Франции, Австрии.

Для Алексея Викторовича 1935 год оказался весьма удачным. В начале года он по поручению Союза советских архитекторов приветствовал VII съезд советов. Продолжали строиться здания по его проектам. Мавзолей Ленина оделся в камень и обрел свой окончательный вид. Вовсю функционируя, достраивался Казанский вокзал, украшенный часами, каких нигде нет, выполненными по его проекту. Вдобавок к вокзалу Повелитель камней пристроил красивое круглое здание Центрального дома культуры железнодорожников. Вместе с Жолтовским он построил два боковых крыла здания Госбанка на Неглинной. А злопыхатели продолжали утверждать, что Жолтовский и Щусев враги. В соавторстве с Булгаковым, Французом и Яковлевым Алексей Викторович построил здание Наркомата земледелия на Садовой-Спасской. По его проектам возводились Механический институт на Большой Садовой, жилые дома для артистов МХАТа в Брюсовом переулке. По его планам реконструировались Охотный ряд, площадь Свердлова, площадь Революции и сама Красная площадь! Осуществлялась его давняя мечта о перепланировке Ленинградского шоссе, правда, уже без его участия, но в соответствии с его идеями «Новой Москвы».

Щусевская Москва. Дом артистов МХАТа в Брюсовом переулке

[Фото автора]

Увы, Генеральный план реконструкции Москвы досталось осуществлять начиная с 1935 года не ему, а Владимиру Семенову и Сергею Чернышеву, не сбылась мечта выходца из Бессарабии, не стал он московским Османом, и это сидело занозой в сердце великого зодчего. И на Сталина легла в его сердце обида: обнадеживал, обнадеживал, а в итоге так и не поддержал щусевскую «Новую Москву»! Хотелось при встрече взять да и сказать по-честному: «Что же вы, Иосиф Виссарионович!» Но Иосиф Виссарионович больше не звонил и не приглашал Алексея Викторовича ни на пикники на берегу Москвы-реки, ни на прогулки по Кремлю, ни на свою новую дачу…

Единственное, что ему досталось из громадины Генерального плана реконструкции столицы – проект Большого Москворецкого моста. Согласно Генплану, излучину Москвы-реки должны были пересечь пять новых мостов – Крымский, Большой Каменный, Большой Устьинский, Большой Краснохолмский и, наконец, щусевский Большой Москворецкий, соединяющий Зарядье с Замоскворечьем.

И Повелитель камней вдохновенно приступил к разработке огромного трехпролетного монолитно-железобетонного моста. В помощники себе взял архитектора Сардаряна и инженера Кириллова.

Несмотря на то, что Алексея Викторовича отпихнули от Генерального плана реконструкции Москвы, он не считал себя неудачником и не раз говорил самому себе:

– Все у меня ашташита-ашташа!

Находясь на вершине славы и служебного положения, Щусев, выбранный депутатом Моссовета, в составе группы архитекторов отправился на тринадцатый международный конгресс, организованный в Риме «Национальным синдикатом фашистской архитектуры», и выступал там с докладом «О правах и обязанностях архитектора». Причем доклад делал на итальянском языке, которым к тому времени свободно владел, не хуже, чем французским.

Гуляя по Риму, Алексей Викторович предавался воспоминаниям о первой поездке сюда с Машенькой. Сейчас у него другие спутники – именитые архитекторы Советского Союза, утвержденные в списке участников всесильным покровителем архитектуры Лазарем Моисеевичем Кагановичем.

– Алексей Викторович, приотстали, дорогой! – Профессор Веснин остановился подождать Щусева. – Замечтались?

– Да, Виктор Александрович. Подумать страшно, почти сорок лет назад сюда приехал впервые. Жизнь пронеслась, будто шальной ветер над чистым полем!

– Ну уж вашу жизнь шальным ветром трудно назвать, – усмехнулся поборник авангардизма. – Что бы ни построили, всегда в самую точку попадаете, в самую десяточку. Трудно представить себе советского архитектора успешнее вас.