Повелитель камней. Роман о великом архитекторе Алексее Щусеве

Они немного отстали от группы. Алабян, Аркин, Крюков, Колли и Чернышев, все облаченные в надлежащие черные костюмы для приемов за границей, которые были пошиты в срочном порядке в комбинате «Мосторга», уже стояли на Капитолийском холме перед статуей Марка Аврелия, а Щусев и Веснин еще только поднимались туда по высоченной каменной лестнице.

– Смотрите не сглазьте, – усмехнулся Алексей Викторович.

– Чего уж там, – тоже усмехнулся Веснин. – Однажды мне довелось слышать, как в разговоре Сталин сказал про вас: «Наш Повелитель камней».

– Так и сказал?

– Слово в слово.

– Надо же, запомнил Иосиф Виссарионович! – Щусев прикинулся удивленным. – Это в бытность начала строительства Мавзолея я с возмущением сказал, что привык повелевать камнями, а не бревнами. Глядите-ка, понравилось нашему вождю… – Сказав это, Алексей Викторович задрал голову, чтобы разглядеть статую юноши, ведущего коня, и неожиданно споткнулся на одной из невысоких ступенек, Виктор Михайлович едва успел поддержать коллегу за локоть.

– Спасибо, мой дорогой! – сказал Алексей Викторович и улыбнулся. – Представляете, я на этом самом месте и сорок лет назад споткнулся, Мария Викентьевна меня тоже, как вы сейчас, тогда схватила за локоть.

– Надо же! – удивился Веснин.

– Тогда я загляделся на дворец Буонарроти, а на одной из лесенок выемка, видите? – Щусев показал на небольшую щербинку, из-за которой оступился.

– Да… Тут на каждом шагу можно шею свернуть, засмотревшись на архитектуру. Но, как вам известно, у меня другой конек. И, тем не менее, я признаю, что великие зодчие строили город.

Веснин стоял на ступень ниже Щусева, но в данный момент рост их равнялся.

– Глубокое знание строительного дела характеризует всех великих мастеров архитектуры, – сказал Алексей Викторович, ткнув пальцем сначала в себя, а потом в своего спутника, после чего оба рассмеялись.

Советская делегация на конгрессе устроила фотовыставку, привезя с собой сто двадцать снимков, тем самым сделав акцент на достижениях нашей архитектуры. Посетители выставки то и дело читали фамилию «Щусев» в описании той или иной фотографии – проекта последних лет.

– Крупномасштабный жилой дом на Смоленской набережной.

– Здание театра Мейерхольда.

– Театр в Новосибирске.

– Театр в Ташкенте.

– Гостиница Моссовета…

В конце сентября, когда в России начинаются косые затяжные дожди, в Италии лето еще и не думает передавать главенство осени, стоит чудная пора, которой грех не воспользоваться для зарисовок, этюдов, пейзажей. Алексей Викторович все время писал акварели. Продолжил это занятие и в Париже, Брюсселе, Вене и Праге, вспоминая свою первую поездку и рассуждая о прошлом и предстоящем.

Что он мог знать тогда, тридцать семь лет назад, о своем будущем? О будущем страны?.. Рассказать бы тогда ему, двадцатипятилетнему, не поверил бы ни за что. Кстати, и свои двадцать пять-то он здесь, в Италии, отметил вдвоем с Машей.

Благодаря осенней поездке 1935-го Щусев ознакомился с зарубежными методами удешевления, ускорения и улучшения качества строительства и по ее окончании выступил с докладом на Втором расширенном пленуме Оргкомитета Союза советских архитекторов.

Но то, что он споткнулся на Капитолийской лестнице, когда со смехом просил Веснина не сглазить, каким-то мистическим образом отозвалось в его судьбе. Везение, как подарки из мешка Деда Мороза, стало заканчиваться.

<p>Глава восемнадцатая</p><p>Травля</p>

В июне 1937 года в Москве на Первом съезде советских архитекторов Щусев читал основной доклад:

– В архитектуре непосредственными преемниками Рима являемся только мы, только в социалистическом обществе и при социалистической технике возможно строительство в еще больших масштабах и еще большего художественного совершенства.

Все шло хорошо, окончательно раздавили конструктивизм как зловредное, формалистическое и буржуазное направление в зодчестве, Повелитель камней торжествовал, он взошел на вершину горы, его считали главным архитектором СССР. Но в последний день съезда случилось совершенно неожиданное.

Началось с того, что он опоздал и, войдя в зал, не увидел ни одного свободного места. Его заметил сидящий в президиуме председатель Совнаркома Молотов, жестом указал на свободный стул рядом. Алексей Викторович воспользовался приглашением. Пожимая руку Молотову и усаживаясь, с доброй улыбкой произнес:

– Сидеть в президиуме рядом с человеком, являющимся де-юре руководителем государства, – большая честь.

И тотчас осекся, увидев, как рассердился Вячеслав Михайлович: «Вот я болван! Не зря меня батька болботуном звал!» И впрямь, кому понравится, когда ему подчеркивают, что он руководитель страны только номинально, а фактический вождь – другой?

Вскоре Молотов вышел на трибуну и принялся ворчать со свойственным ему заиканием: