Повелитель камней. Роман о великом архитекторе Алексее Щусеве

Щусев нервничал в ожидании дня приема мавзолея правительственной комиссией. Все уже готово, но Сталин отдыхает в Сочи, вот-вот приедет, однако его все нет и нет. Наконец председатель комиссии Ворошилов сообщил Алексею Викторовичу о возвращении вождя. И тотчас осень в Москве преобразилась, резко потеплело, разрушив неутешительные прогнозы Бюро погоды, а когда дали отопление, в промерзших московских домах теперь стало жарко.

– Ну вот, он приехал и сочинское тепло к нам привез, – сказал Щусев. – Гляньте, какое солнце! Снега и след простыл.

Но в день приемки объекта снова похолодало, небо нахмурилось, того и гляди снова снег повалит. Петра к тому времени уже отвезли на лечение в клинику, Лида и Миша остались на попечении у Авдотьи, муж и жена Щусевы присутствовали вдвоем. Волновались долго, а все прошло быстро. Ворошилов показывал Сталину все снаружи и внутри, Алексей Викторович следовал за ними по пятам, готовый к ответу на любой вопрос, а когда весь мавзолей обошли, Сталин посмотрел на Щусева и сказал:

– Ну что же, товарищ Повелитель камней, поздравляю. Вы, кажется, хорошо справились со своей задачей. Айда обедать в кремлевской столовке.

И они отправились в Кремль. Алексей Викторович ожидал увидеть хоромы, но столовка оказалась отнюдь не ресторанного типа, весьма скромная, столы, накрытые льняными скатертями, сдвинуты в один ряд. Да не так-то и много собралось народу, из десяти членов Политбюро только Сталин, Ворошилов, Каганович и Молотов. Все они с женами определились на одном конце стола и сюда же усадили Алексея Викторовича и Марию Викентьевну. Стали произносить тосты за революцию и Ленина, за наше прекрасное советское отечество. Дошла очередь и до архитектора. Он сказал:

– Когда умер мой отец, я решил, что пройдет время, и на его могиле я построю большую усыпальницу. А в итоге построил мавзолей человеку, которого все мы называем отцом Страны Советов.

– Коротко и красиво сказал! – похвалил Сталин, после чего разговор оживился, все как-то раскрепостились, и Ворошилов спросил:

– А что самое первое вы построили в своей жизни?

– Охотничий домик, – ответил Щусев.

Щусевская Москва. Мавзолей Ленина

[Фото автора]

– Вот как? – вскинула бровь круглолицая жена Ворошилова. – И где же? В своем дворянском гнезде?

– Дворянского гнезда у нас не было. Отец хоть и был дворянин, но жили мы бедно.

После смерти родителей Алексея взял к себе в дом дядька. Юноше вскоре стало неловко, что он уселся на шею родственнику, и отрок начал репетиторствовать – подтягивать нерадивых гимназистов из зажиточных семей по французскому, немецкому, алгебре и геометрии. Дело пошло, о молодом репетиторе заговорил весь Кишинев, и его пригласили в одно из богатейших семейств города – к помещику Качулкову. При первой встрече землевладелец сказал Алексею:

– Чтобы процветать, молодой человек, нужно ценить копеечку. Я мог бы нанять профессора из Одесского университета и платить ему втрое больше, а то и вчетверо. Но о вас поступают такие хвалебные отзывы, что я решился сэкономить и пригласить вас.

Дети Качулкова быстро пошли вверх, и тот отрекомендовал Алексея богачам и меценатам Апостолопуло – инженеру Николаю Кирилловичу и его супруге Евгении Ивановне, происходящей из старинного молдавского рода Богдан. Сфера ее деятельности распространялась далеко за пределы Бессарабии, Санкт-Петербургское женское благотворительное общество избрало ее своим членом. В столице империи она содержала на свой счет большую квартиру и мастерскую для начинающих художников. Евгении Ивановне пришлись по вкусу рисунки Алексея, и она стала склонять его к поступлению в Академию художеств.

– Я покойному отцу обещал стать священником… – говорил ей Алексей. А она в ответ:

– Священников и без вас хватит. А не пойти по художественной стезе – великий грех будет с вашей стороны. Даже в Евангелии сказано про это. Перечитайте в Матфее притчу про талант, зарытый в землю. Ни в коем случае. Учтите, если вы станете поступать в духовное училище, я напишу про вас клевету руководству, что вы юный развратник, картежник и воришка. Что смеетесь? Ничего смешного. Кстати, тот же Христос… Разве он заповедал нам слушаться родительских требований беспрекословно? А если бы ваш отец завещал вам по окончании училища принять магометанство? Вы бы послушались?