Повелитель камней. Роман о великом архитекторе Алексее Щусеве

Старшая сестра Миши была замужем за профессиональным пианистом, старший сводный брат Василий поступил в Петербургскую консерваторию, учился у знаменитых виолончелистов и композиторов Александра Вержбиловича и Карла Давыдова, создателя русской школы виолончели. Закончив консерваторию, Василий приехал в Кишинев, преподавал, выступал с лекциями и виолончельными концертами, носился с идеей создания собственной музыкальной школы. К Карчевским начали ходить пианист Богардт, скрипач Каховский, директор музыкального училища Ребиков, импровизатор-пианист Буслов. Музыкальные вечера стали известными на всю округу. И вот сюда теперь затесался молодой Щусев со своей гитарой. Миша говорил:

Мария Викентьевна Карчевская

[Из открытых источников]

– Зачем тебе твой Ах? Тебе прямая дорога – в консерваторию.

Ахом он сокращенно называл Академию художеств. Все дразнил Щусева: «Ох да ах, хочу я в Ах!» И вот у Карчевских он однажды увидел это чудо… Машу – младшую Мишину сестру. То есть он и раньше ее видел, но как-то не замечал, девочка и девочка, каких много. Но теперь двенадцатилетняя Маша вдруг расцвела, стала красавицей, и он не то чтобы влюбился, но как-то впустил ее образ к себе в душу. А когда приходил в гости, распушал хвост, всеми силами пытаясь показать девушке, что не лыком шит. Спорил с другими, чтобы она слышала, какой он умный. Один там говорил:

– Гитара – это хорошо, но заметьте, в симфоническом оркестре ей не нашлось места. Струнных много, но все только смычковые, ну еще арфа. Есть ударные, есть духовые инструменты. Но где же, позвольте, гитара? Ее нету. А царем зверей в симфоническом оркестре выступает его величество фортепьяно.

– А вот Николай Петрович Макаров доказывает, что будущее не за фортепьяно, а за гитарой, – воодушевленно спорил Алексей. – Он вообще клавишные приравнивал к ударным.

– Это тот, который романы писал под псевдонимом Трехзвездочкин? – смеялся Каховский. – Позвольте, но это не серьезно. Макаров всю жизнь завидовал Шопену, который в молодости в Варшаве увел у него красотку. Вот и писал потом, что Шопен барабанит по клавишам.

Но Алексей брал гитару и играл сочинения Макарова и других композиторов. Играл как можно лучше, чтобы понравиться Маше.

– Я не сразу, но стала замечать, что он ко мне неравнодушен, – заиграла глазками Мария Викентьевна, когда муж дошел до истории их знакомства. – Играет, а сам то и дело поглядывает в мою сторону. А однажды так лихо наврал про Моцарта!

– Про Моцарта? Обожаю Моцарта! – воскликнула жена Молотова.

– Расскажите про Моцарта, – попросила жена Сталина. Щусев подумал: смешно, что у русских Молотова и Ворошилова жены еврейки, а у еврея Кагановича – русская.

– Да эти, которые со мной все спорили, – вздохнул Щусев, – однажды говорят: «Гитарка это, конечно, хорошо, но почему-то у Моцарта нет ни одного концерта для гитары с оркестром». А я тут же возьми да и соври: «Он как раз собирался, но не успел. Да-да! От него даже наброски остались. Смерть украла у мира первый концерт для гитары с оркестром Моцарта! И, между прочим, это уже общеизвестный факт, – продолжал я врать. – Многое люди слышат впервые, а потом это становится общеизвестным фактом. О том, что Шлиман раскопал Трою, тоже поначалу не верили, а потом приняли, и стало общеизвестным фактом». Тут меня осек один из моих противников, Каховский: «Сами вы, юноша, общеизвестный факт! Придумали же! Первый концерт Моцарта для гитары с оркестром. Самому не смешно? Интересно, для какой? Испанской шестиструнной? Или, может, для русской семиструнной? Макаровской».

– А я потом долго искала доказательств, что Моцарт начинал концерт для гитары с оркестром, – сказала Мария Викентьевна. – Но оказалось – выдумка. А Алексея в этой музыкальной среде прозвали общеизвестным фактом: «О, общеизвестный факт пожаловал, милости просим. Какие еще там у вас общеизвестные факты выплыли?» А мой брат Миша тогда хорошо им ответил: «Смейтесь, смейтесь! Увидите, когда-нибудь Алексей Щусев и впрямь станет общеизвестным фактом». И мне эти его слова вонзились в сознание. Наверное, тогда я тоже влюбилась в Алексея. Как только он появлялся у нас в доме, несла ему гитару: «Спойте, Алексей! Сыграйте и спойте».

– А он и впрямь хорошо играет на гитаре? – спросила Надежда Сергеевна.

– Божественно! – горячо ответила Мария Викентьевна.

– Глядишь, чтобы еще больше понравиться ей, я и впрямь бы послушался Мишу, поступил в консерваторию… Но нет, живопись и архитектура манили больше, чем музыка. Ее я приберегал себе на всю жизнь для отдохновений и развлечений.

– Вот здорово! – захлопала в ладоши жена Сталина. – В нашем кругу, мы называем его «ближний круг», многие прекрасно поют и играют на разных музыкальных инструментах. Обязательно вас послушаем. Так-так, и как же дальше развивался ваш роман?

– С провалами, – призналась Мария Викентьевна.

– То есть как?!

– Иногда он пропадал и долго не появлялся.

– Да, случалось. Страсть к искусству отвлекала.