Повелитель камней. Роман о великом архитекторе Алексее Щусеве

– Человек рожден не для наслаждений, – пафосно изрекал студент Академии художеств. – Предназначение человека – исполнить то, что заложено в нем Богом. Человек обязан угадать свою дорогу, идти по ней и прийти к высокому результату. Чтобы по смерти прийти ко Всевышнему и сказать ему: я не истратил напрасно ни единого из данных тобою мне талантов.

– А вы определились? Художником или архитектором?

– Пожалуй, архитектором.

Но осенью по пути в Петербург Щусев снова испытал сомнения по поводу архитектурного выбора.

Загорелый, напитанный силой родных мест, студент возвращался на учебу в альма-матер. Разумеется, с заездом в Москву. И с небольшой остановкой в ней. Хотелось увидеть строительство грандиозного ансамбля-памятника Александру Второму.

В апреле 1877 года царь-освободитель присутствовал в Кишиневе по особо важному делу – объявил войну Османской империи. После парада войск на Скаковом поле на торжественном молебне епископ Кишиневский и Хотинский Павел (Лебедев) прочел «Высочайший Манифест о вступлении российских войск в пределы Турции».

Алеше тогда было три с половиной, и у него это не отложилось в памяти, но взрослые впоследствии не раз вспоминали об этом событии, рассказывали, как государь проливал слезы во время чтения манифеста, о безграничном порыве военных поскорее идти на защиту угнетенных братьев-славян… А двумя годами позже Кишинев встречал армию с войны. Это Щусев уже помнил, как он маленьким ликовал вместе со всеми на Соборной площади!

Теперь Алексей гулял по Москве, разглядывая фасады зданий с бóльшим интересом, нежели в предыдущий приезд. Московское августовское солнце припекало не хуже кишиневского. Заприметив мороженщика с круглой, покрытой полотенцем, кадочкой на голове, Алеша аж присвистнул от предвкушения. Открыв крышку, парнишка-мороженщик показал несколько вытянутых сосудов, обложенных льдом.

– Кондитерское, простое, крем-брюле, шоколадное, – выпалил он. – Сударь, да побыстрее выбирайте, кабы лед не потек.

– Шоколадное, – не раздумывая, ответил покупатель.

На самом деле шоколадным называлось простое сливочное, подкрашенное жженым сахаром.

– Держи, – продавец выдал Щусеву костяную ложку и блюдечко. А сам принялся большой ложкой с полушариями на обоих концах зачерпывать из медного цилиндра мороженое и выкладывать его шариками на блюдце.

Тут же подошли еще охотники за ледяным лакомством. Алексей расплатился и в один присест заглотил все шарики, чувствуя, как холод проникает сначала в гортань, а потом направляется к пищеводу. Он сдал посуду мороженщику и устремился к Кремлю.

Проходя через Спасские ворота, Щусев снял синюю фуражку-«капитанку» с лаковым черным козырьком и плетеным шнурком вместо ремешка. То была старинная московская традиция. Даже императоры обязательно обнажали головы в Спасских воротах, осеняя себя крестным знамением.

Рядом с Малым Николаевским дворцом, где появился на свет император Александр Второй, вовсю шли строительные работы мемориального комплекса, заложенного еще в мае прошлого года. В глубокий котлован мерно опускали тяжелые и неохватные цокольные камни. Алексей стоял неподалеку сверху и наблюдал за монотонным ходом стройки.

И вдруг случилось такое, что вмиг превратило радостный солнечный день – в страшный и черный!

Накануне несколько дней шли дожди, и в тот миг, когда в котлован стали опускать огромный прямоугольный каменный монолит, один из рабочих, стоя на самом краю вырытой земли, не удержался и соскользнул вниз. Тотчас же многотонная глыба легла на него. Раздались крики:

– Поднимай! Поднимай!

Рабочие ходили вокруг котлована, споря:

– Да чо уж теперича?

– Кто хоть был?

– Да Митяйка, кто же еще!

– Тетеря!

– Одно слово: дураку и смерть дураковская.

– Жалко парня.

– Так чего поднимать-то? Знамо дело, не спасти.

– Беги, докладывай начальству!

Пришел распорядитель, тоже пару раз обошел вокруг котлована, записал, как все было. И – не может быть?! – распорядился продолжать работы. Алексей не мог поверить.

– Без отпевания? – возмутился кто-то.

– Попа позовут, тута отпоет Митяя, – успокоил другой.

– Под анпиратором лежать будет, – с уважением произнес третий.

– Знатная могила.

И на том все смирились, помаленьку возвратились к работе. Но Алексею уже не хотелось дальше смотреть. Он покинул Кремль, размышляя о случившемся.

С одной стороны – бесчеловечно. С другой… Бог его знает! Зато будет лежать простой рабочий Митяй не на захудалом погосте, а под монументом императору, в самом Кремле.

Что и говорить, империи на костях строились.

И все равно на душе теперь лежал тяжелый камень, а под камнем – умирающий Митяй. Долго ли он мучился? И мучился ли вообще? Глыба тяжеленная, скорее всего, мгновенно расплющила бедолагу.

По дороге на вокзал он встретил того самого мороженщика. Паренек узнал покупателя, кивнул ему. Алексей машинально кивнул в ответ.

– Опять шоколадного?

– Обычного, – хрипло выдавил Щусев.

Мороженщик принялся бойко скатывать шарики и плюхать их на блюдце. А Алексею чудилось, будто это вовсе не шарики, а маленькие холодные головы падают на тарелку.

– Сиропом полить?