Повелитель камней. Роман о великом архитекторе Алексее Щусеве

– А мне на бабэ нягрэ, – парировала невеста. «Бабка черная» представляла собой пирог из муки, яиц и растительного масла без какао, но темно-коричневого цвета.

После стали угощать свадебным караваем холостых гостей, щедро одаривая каждого. И все собравшиеся видели, что новоиспеченные Щусевы делились не только испеченным тестом, но и своими счастьем и радостью.

– Хорошо будут жить, дружно и весело. Вот помяните меня, это будет очень добротный брак, – сказала старая соседка, внимательно наблюдая за молодоженами. – Радушный, – добавила она.

Угощение было знатным. Конечно, это не осеннее застолье, когда преизбыток всего, но и сейчас стол ломился от изобилия яств. Традиционная мамалыга, протертая фасоль, антрекоты и зразы, холодец, пастрама из говядины, зельц, он же сальтисон, мясные рулеты, маленькие мясные колбаски мититеи, салаты, баклажанная икра, печеные перцы, корзиночки с творогом и чесноком, фаршированные рыба и курица, супы чорба и зама, голубцы, котлеты, жаркое, печеночные котлеты чигири. На плоских блюдах выносили плацинды из слоеного теста с разными начинками – брынзой с зеленью, яйцом с зеленью, сладким творогом с изюмом; калачи, жареные лепешки, вертуты с овечьей брынзой и тыквой. А какое разнообразие печений, тортов! Вареные сливы, начиненные орехами, печеные яблоки и многое, многое другое, невероятно вкусное.

Но, даже наевшись до отвала, когда заводились зажигательные хороводы, никто не мог усидеть на месте, сразу пускались в пляс. Традиционный и любимый жок – когда все сначала выстраиваются в большой общий круг, а из него перестраиваются в маленькие круги и двигаются под быструю музыку, да еще с ускорением темпа, навстречу друг другу в центр круга и обратно, образуя различные переплетения. Многие гости на свадьбу надели русские и молдавские национальные костюмы, что придавало задор и яркость хороводу. Плясали и булгаряску, не менее увлекательный танец, чем жок.

Между танцами садились за стол, отдышаться, испить вина, отведать блюд, но главное – славить молодых, провозглашать здравицу! И, конечно, свадьба не обошлась без песен. Задушевных или веселых на русском, молдавском и украинском. Алексей пел хорошо, вдумчиво.

– Умеючи, – сказали гости.

А ему и хотелось петь, глядя на свою красавицу жену, которая стала еще и еще прекраснее. И дождалась его, ни на чьи ухаживания не поддалась.

Медовый месяц Щусевы провели в Долине Чар в доме брата Марии Михаила, построенном Алексеем Викторовичем. Оттуда и отправился в августе в творческую поездку за границу от Академии художеств золотой медалист Щусев со своей милой женой.

Сначала прибыли в императорскую золотую Вену, где все дышало грациозным величием и всюду звучали вальсы Штрауса, но попасть на концерты самого маэстро не представилось возможности – король вальса болел и больше не дирижировал.

Из Вены перебрались в Триест – город, гармонично сосуществующий и с древнеримским наследием, и с дворцами восемнадцатого века, характерными для правления габсбургской династии.

Из Триеста по воде прибыли в Венецию.

Венеция… Город – чудо. Город – сказка. Город – тайна. Город влюбленных и романтиков. Сколько не листай журналы с иллюстрациями, нужно побывать здесь, чтобы по-настоящему узнать Венецию.

Под Кампанилой – колокольней храма Святого Марка – Алексей ходил, запрокинув голову так долго, что голова закружилась и он упал на одно колено. Еще больше заворожила его Торре делль Оролоджо – Часовая башня в северной части площади Сан-Марко. Щусев постоянно приходил к ней и подолгу стоял, врисовывая ее себе в память. А потом принялся жадно писать акварелью все местные красоты. Ему было хорошо! Он упивался путешествием, всего себя отдавая работе. Благо жена досталась хозяйственная – все бытовые вопросы решала сама, предоставив мужу полную свободу для творчества.

– Маня, я в первую очередь заложник твоей красоты, – сказал Алексей, целуя жену, когда они катались на гондоле по каналам. – Но и Венеции тоже.

– А я, представь себе, милый Алеша, – отвечала любимая жена с иронией в голосе, – ну нисколько не ревную.

Они терялись в драматичных улочках города и только радовались этому. Любовались архитектурой, заглядывали в соборы, где, к их восторгу, можно было встретить творения Тициана, Тинторетто, Веронезе, а иногда сразу всех троих вместе.

Однажды, в очередной раз плывя в гондоле, недовольный тем, как гондольер без души исполняет песни, Алексей Викторович сам запел, да так, что всюду улыбались и хлопали в ладоши – на набережных и в других гондолах.

– Месяц на небе, звезды сияют, тихо по морю лодка плывет. В лодке красавица песнь напевает, а парень слушает – на сердце мед.

И больше не давал никому вокруг петь, сам пел великолепно:

– Ничь яка, Господи, ясна та зоряна, видно, хочь голки сбирай. Выйди, коханая, працею зморена, хочь на хвылыночку в гай.

Или по-молдавски:

– Ма омоара мама де ну ма-нсоара, айчь ла тара…

Или на самом итальянском:

– Che bella cosa è 'na jurnata 'e sole. ‘N’aria serena doppo ‘na tempesta…