Повелитель камней. Роман о великом архитекторе Алексее Щусеве

Но тут венецианцы возмущались: песня варварская, неаполитанская, ей не место в благородной Венеции! А наши молодожены впервые узнавали о том, что здесь, на севере Италии, небезопасно использовать в речи южные диалекты.

Из Венеции отправились на запад – Падуя, Виченца, Верона. Затем свернули на юг. Флоренция произвела на Щусева почти такое же сильное впечатление, как Венеция. Казалось бы, совершенно разные города, а оба покорили начинающего архитектора.

А вот Марии Викентьевне Флоренция совсем не понравилась:

– Венеция – да, понимаю. Яркий, солнечный, радостный город. А Флоренция? На каждом шагу тут убивали за власть. Мрак. Стоит только почитать Макиавеллиеву «Историю Флоренции». Так и кажется, будто свернешь за угол, а там тебя уже подстерегают и прирежут.

Алексей только снисходительно улыбался, окунаясь в завораживающую атмосферу великого города. Здесь творили Джотто, Леонардо да Винчи, Брунеллески, Микеланджело, Боттичелли, Мазаччо, Гиберти, Филиппо Липпи, Донателло, Вероккьо, Гирландайо, Фра Анджелико, Андреа делла Роббиа. Дух замирал от осознания того, что они жили здесь, ходили по улицам.… Кружилась голова от концентрации красоты в одном городе.

– Алешенька, ты, кажется, болен, – улыбаясь, говорила Маша. – У тебя наблюдается синдром Стендаля.

Об особых состояниях – панических атаках, потере сознания и прочих сильных ощущениях писал Стендаль в книге «Неаполь и Флоренция: Путешествие из Милана в Реджио». И эту книгу они вместе читали.

– Не скажи. С тем, что тут тесновато, могу согласиться, – хоть в чем-то уступал жене молодой муж. – Но в остальном ты не права.

Им нравилось бродить вечерами вдоль Арно с ее зеленоватым оттенком вод, предаваться мечтам, обсуждать картины галереи Уффици, которую они исходили вдоль и поперек. Забавно было наблюдать за местными жителями, когда они ставили столы на речных отмелях и, опустив босые ноги в прохладную, быстро бегущую воду, играли в картишки, попивая винцо и закусывая.

Следующим пунктом их пребывания стал его величество Рим.

– Этим городом нельзя насытиться, – задумчиво произнес Алексей в одну из прогулок.

– Ну уж нет, – смеясь, сказала Мария, – я до отчаянности сыта их пастой. И их дрожжевыми лепешками с томатами и сыром.

– А Гоголь обожал.

– Ну и пусть, что Гоголь. Да и сами итальянцы уж чрезмерно крикливые. Похоже, они рождены для того, чтобы спорить, причем руками. – Мария помолчала. – Но вообще-то эти фряги довольно забавные.

– Пусть так. – Алексей поднял жене воротник пальто, осень теплая, хоть и поздняя, но все равно осень. – Но им повезло владеть Римом. Ходишь по нему и словно через века просачиваешься, из эпохи в эпоху. Удивительные ощущения… Сколько всего он дал миру, всей нашей цивилизации. O, Urbs aeterna Roma!

Прогулки по Вечному городу казались бесконечными. Пока Мария подмечала нравы, особенности нации, как одеваются, чем увлекаются, какие растения выращивают, Алексей рассматривал архитектуру, ощущая ее во всем величии, размышлял об искусстве строить. Например, как римские зодчие рассчитывали конструкцию купола Пантеона с огромным отверстием посредине? Загадка. Или взять Колизей. Всего за девять лет построили такое грандиозное сооружение на месте полностью осушенного болота. А акведук Аква Вирго? Ему две с лишним тысячи лет, а он до сих пор прекрасно работает, снабжает несколько фонтанов – Треви, Баркачча, что внизу Испанской лестницы, и Четырех рек на площади Навона. Удивительно.

Рождество отмечали в Неаполе, куда переехали к началу зимы. Накануне праздника отправились на рождественский базар, по пути рассматривая множественные вертепы – «презепы», но без Младенца в яслях. Он там окажется только ночью. Очень впечатлил один из вертепов – небольшие зданьица напоминали настоящие, в их окошках горел свет. Благодаря механизмам происходило движение фигурок – за окнами ремесленники занимались работой, женщины готовили еду. Было слышно, как журчит вода, а в какой-то момент на небе загоралась звезда.

Прилавки рождественского базара ломились от ручных поделок-сувениров из дерева, стекла, тканей, кожи. Мария присмотрела симпатичного вязаного ангелочка. Накупив на базаре морепродуктов, вина, сыра, хлеба, отправились домой. Небо налилось свинцом, и казалось, вот-вот хлынет дождь, поэтому пришлось поспешить, но дождя не случилось. Щусевы, запыхавшиеся и радостно возбужденные в предвкушении праздника, ввалились домой с продуктовыми покупками.

После Нового года переехали в Сицилию, в Палермо. А оттуда до конца зимы – в африканский Тунис. Здесь Алексей увлекся написанием все той же акварелью сцен из жизни туземцев.

И вообще – по всему пути следования из города в город Щусев непременно делал многочисленные зарисовки, изучал памятники, анализировал композиции, формы, убеждаясь, что классика – основа основ и именно на ней все зиждется.

Маша удивлялась, куда подевались жители Карфагена. Неужели эти арабы способны были наводить страх на римлян?