Повелитель камней. Роман о великом архитекторе Алексее Щусеве

– Слава Богу, связная речь появилась! Ну и напугали вы нас, драгоценнейший вы наш человек. Захожу в собор, а вы у входа ничком. И кровь по лицу.

– Это я под град попал. Без вас ушли оценивать экстерьер?

– Вам сейчас бы лучше помолчать, – сурово приказал доктор.

– А кто такой Паисий Святогорец? – несмотря на запрет, спросил Щусев, но вместо ответа Елизавета Федоровна прислонила палец к своим губам.

Академика проводили в лазарет, от носилок он категорически отказался. Уже к вечеру зодчий снова был как огурчик.

Чин освящения Покровского собора Марфо-Мариинской обители совершал московский митрополит Владимир. Великая княгиня в белом обительском одеянии молилась в притворе перед иконой Федоровской Божией Матери.

Все освящение зодчий и художник стояли рядом. За все время они ни разу не взглянули друг на друга. Только когда все закончилось и раздались удары колокола, Щусев повернулся к Нестерову, и они крепко-крепко обнялись.

В сию минуту кто-то мелкий приземлился на щеку Алексея Викторовича. Он схватил, снял, глянул. На ладони ползала божья коровка.

Глава тринадцатая Поле Куликово – поле Щусево

– Что ж, господин архитектор, принимайтесь за работу. Вас ждет храм Сергия Радонежского, – прокричал граф Олсуфьев и хлопнул в ладоши. Голос у Александра Васильевича был зычный, раскатистый. «Наверное, он вообще не умеет тихо изъясняться, – улыбнулся Щусев, – даже когда хочет шепнуть на ушко своей Екатерине Львовне что-то очень личное».

Алексей Викторович уже не первый раз общался с графом, но все никак не мог привыкнуть к его необычайно громкому голосу.

Ах, как мастерски Лев Николаевич в своем «Воскресении» обрядил Олсуфьева в Богатырева. Хоть и маленький эпизод, а такой точный взгляд на генерал-адъютанта его величества Александра Третьего: «С удовольствием пожимая сильную, широкую руку Богатырева, и, как всегда, под приятным впечатлением чего-то здорового, бессознательного, свежего, расстался с ним на крыльце его дома».

Да, так оно и есть. Каждый раз Щусев расставался с Олсуфьевым так, как и написал мудрый житель Ясной Поляны. Гнул ли Александр Васильевич подковы, неизвестно, но рукопожатие графа было таково, что сильные пястные кости Щусева с хрустом молили о пощаде.

В сентябре 1903 года Олсуфьев подал прошение епископу Тульскому и Белевскому Питириму:

«Считаю своим долгом изъяснить вашему преосвященству, что деревни Даниловка, Клин и Телятинка, числящиеся в приходе сел Красные буйцы и Никольские буйцы, отдалены от своих храмов на 8 и больше верст. И при этом отдалены от них рекою Непрядвою, вследствие чего население данных деревень терпит многие и большие неудобства при исполнении своих религиозных обязанностей, особенно в осенние и весенние месяцы. Ввиду этого ходатайствую перед вашим преосвященством: не благоугодно ли будет вам из данных деревень образовать отдельный самостоятельный приход, а так как для устройства Храма требуется участок земли в определенном законом размере в количестве 36 десятин, то я, со своей стороны, жертвую таковое количество земли из собственной своей дачи, находящейся в районе известного Куликова поля, в недалеком расстоянии от памятника славной Куликовской битвы. При этом я ставлю непременным условием, чтобы храм был посвящен имени преподобного Сергия Радонежского чудотворца».

На следующий год епископ Тульской епархии получил одобрение на сооружение храма – и от Синода, и от самого Николая Второго. Царь пожаловал на строительство церкви пять тысяч золотых.

У Алексея Викторовича имелся в архиве ценнейший документ с печатью Ольвиополя о его предке, а именно что его прадед служил есаулом в запорожском войске. В есаулы хорунжий Константин Щусь был произведен за доблесть, проявленную при штурме турецкой крепости Измаил. В дворянской грамоте фамилию Щусь изменили на Щусев. Еще подростком Алексей интересовался происхождением фамилии, ему объясняли, что фамилия имеет украинские корни, а «щусь» – название болотной птицы, типа кулика. Правда, нигде этому Алексей подтверждения не нашел. Может, диалект? Оставалось верить на слово.

– Значит, переведи мою фамилию на русский, получусь я Кулик или Куликов, – весело говорил Алексей Викторович жене. – А переведи-ка Куликово поле на украинский, что будет?

– Щусево?

– Щусево!

– Ну надо же! – радовалась Мария Викентьевна.

– И на этом Куликовом-Щусевом поле должен стоять мой храм, – потирал руки муж.

Щусев принялся за работу. Вернее, продолжил ее. Первый вариант Алексей Викторович сделал еще в мае 1902-го. Уже тогда, когда он реставрировал дома Олсуфьевых в Петербурге, графы начали увлекаться идеей постройки храма-памятника. А для зодчего, имеющего за плечами лишь реставрационные работы иконостаса Успенского собора Киево-Печерской лавры, – шанс построить что-то самому от начала до конца, воздвигнуть собственное архитектурное сооружение!

– Ишь ты…. У комиссии по строительству храма настоятельные пожелания переделать проект в новом духе понимания древности, – бурчал Щусев, внимательно разглядывая свой проект 1902 года. – Что мы тут имеем?..