Повседневная жизнь Арзамаса-16

6 июня 1947 года члены комиссии, куда входили начальник войск МВД СССР по охране особо важных объектов промышленности и железных дорог генерал-лейтенант Сироткин, заместитель начальника отдела «К» МГБ СССР полковник Свердлов, начальник КБ-11 генерал-майор Зернов, заместитель уполномоченного Совета министров СССР по КБ-11 Рукавицын и, наконец, сам подполковник Гончаров, подписали акт о взятии периметра зоны объекта под охрану.

Начали форсированно прорубать в лесном массиве просеки шириной 25 метров. В помощь был привлечен саперный батальон. Параллельно началось сооружение ограждения периметра, сторожевых вышек, контрольно-пропускных пунктов. Были возведены четыре контрольно-пропускных пункта. Проход через них на объект был, таким образом, «легализован», а все остальные подходившие к территории зоны дороги были наглухо перекрыты. Частокол запретительных уведомлений типа «Проход закрыт», «Стой! Закрытая зона», «Тупик» был сооружен везде, где можно было пройти на территорию бывшего монастыря. Полностью строительство ограждений зоны и комплекса зданий (заставы, здание штаба охраны полка, казармы и т. п.), предназначенных для изоляции объекта, завершили в 1948 году. Стоило все это по ценам 1945 года более шеста миллионов рублей[27]. 17 июля 1947 года специальным постановлением Президиум Верховного Совета РСФСР вывел поселок Сарова из административного подчинения Мордовской АССР и исключил из всех учетных регистров. Так завершилось юридическое существование поселка Саров, который отныне стал лишь ведомственным жилищным фондом. Возникло анонимное поселение, обреченное на долгие десятилетия оставаться «невидимкой», в том числе и для собственных соотечественников.

Первыми жертвами секретности оказались некоторые люди, жившие здесь ранее. Большинство жителей, работавших на заводе, остались в этих местах, «потеряв», правда, название своего местожительства. Но часть населения еще до принятия решения Президиумом Верховного Совета РСФСР в конце июня того же года приказом начальника объекта, опиравшимся на постановление Совета министров СССР от 19 июня 1947 года, стала выселяться из расположения закрытой зоны. В списки отселяемых попали 502 человека (121 семья и 24 одиноких) по следующим мотивам: не внушают политического доверия, были осуждены в прошлом за уголовные преступления, являются выходцами из враждебных классов или не занимаются общественно полезным трудом[28]. Среди отнесенных к неблагонадежным числились и не заслуживающие подобных мер люди. Однако в тот период, при всей антигуманности подобной меры, они не стали «выброшенными людьми». Особым распоряжением правительство обязало Совет министров Мордовской АССР возместить отселяемым лицам стоимость жилых домов и хозяйственных построек, оставленных ими в зоне объекта, оплатить расходы переезда (280 рублей на человека) до нового места, выдать ссуды сроком на 7 лет размером 5 тысяч на каждую семью. Переселенцев обеспечили транспортом, необходимым количеством железнодорожных вагонов для перевозки имущества и скота, а также строительными материалами. На период переезда для животных безвозмездно был выделен зернофураж[29].

Данное решение, касающееся судьбы переселенцев, не было единственным. За ним в ноябре 1947 года последовало еще одно распоряжение, подписанное заместителем председателя Совета министров СССР В. Молотовым, обязавшее Министерство заготовок СССР отпустить в распоряжение Совмина Мордовии 17,5 тонны зерна продовольственных культур для последующей его выдачи колхозникам, отселенным из режимной зоны объекта, в возмещение несобранного ими урожая с участков, оставленных на территории объекта.

Разумеется, полностью компенсировать потерю обжитых в течение не одного десятка лет мест трудно, если не невозможно. Но сделано было, несмотря на тяжелое послевоенное время, для этих людей немало. Опять же невольно напрашиваются сравнения с девяностыми годами, когда государство в мирное время и не подумало о каких-либо компенсациях за утрату не просто имущества, а собственности миллионов людей, созданной десятками лет напряженнейшего труда.