Повседневная жизнь Берлина при Гитлере

В иностранных посольствах все догадывались, что идея «сухой чистки 30 июня» пришла в голову Гитлеру именно тогда, когда он понял, что публично выставил себя на посмешище, согласившись быть свидетелем на свадьбе фон Бломберга, и когда должен был выслушивать издевательски презрительные слова Фрича. Гитлер, конечно, сумел извлечь максимальную выгоду из закона о неразглашении внутрипартийных конфликтов, введенного Геббельсом. Один из талантов фюрера состоит в том, что он умеет схватывать на лету любую благоприятную возможность и ловко перетасовывать карточную колоду. Он поступит так и в этом случае, в последний момент обратив трудную ситуацию на пользу себе одному. Ни Гиммлер, ни Геринг не получат должностей фон Бломберга и фон Фрича. Кровавой расправы, как в 1934 году, не будет — прибегнуть к такому еще раз значило бы искушать дьявола, — на сей раз фюрер удовлетворится административными мерами. Фон Риббентроп, друг Гитлера, доказавший последнему свои способности один-единственный раз, когда взял на себя роль посредника в шантаже семьи Шнденбурга, заменит фон Нейрата в верхней палате парламента и в министерстве иностранных дел. Кейтель, сторонник демократизации армии и человек, преданный одному Гитлеру, встанет во главе вермахта. Таким образом, армия будет укрощена без всяких драм. Она восторжествовала над партией в 1934 году. В 1938-м партия возьмет свой реванш.

5 февраля берлинцы прочитали в газетах, оркестрованных Геббельсом, следующее объяснение происшедшего: «Речь идет о нормальном, органическом развитии, о естественном процессе, порожденном динамикой гитлеризма». Успокоили ли их эти слова? Похоже, что в целом да, в очередной раз успокоили. Ибо кто в целом мире был тогда в их глазах более великим, более проницательным, более мудрым, чем фюрер?[84]

«Особенный день»

12 марта 1938 года Гитлер оккупировал Австрию. Муссолини, который 25 июля 1934 года, когда был убит Дольфус[85] (жена и дети покойного Дольфуса до сих пор жили в доме дуче в Риччионе), бросил свою армию на Бреннер и призвал западные державы к войне против Германии, на этот раз предпочел не вмешиваться.

Именно Муссолини, после упомянутой упущенной возможности, по согласованию с Канарисом вовлек немцев в гражданскую войну в Испании.[86] Он одерживал трудные победы в Эфиопии, но фон Бломберг, заклятый враг итальянцев, предрекал их неминуемое поражение в этой стране. Однако теперь фон Бломберга нет, и Гитлер может вернуться к своим давним мечтам. А пока фюрер приезжает в Рим, чтобы отметить там свой апофеоз. На следующий день, уже в Неаполе, он с удивлением наблюдает за умелыми маневрами двухсот пяти кораблей итальянского военного флота. Девяносто подводных лодок одновременно показываются на поверхности моря. Это зрелище производит сильное впечатление на бывшего ефрейтора, а ныне фактически главнокомандующего немецкой армией (через посредство Кейтеля).

По мнению Гитлера, обманутого обманщика, если Германия обладает всеми преимуществами на суше, то Италия удерживает первенство на море. Он ненавидит эту страну неарийцев, но пока верит лично Муссолини, основоположнику фасций и фашизма. Фюрер не перестает оказывать дуче знаки внимания: почему бы и не польстить итальянцу, тем более что он может еще пригодиться. Вскоре, на Мюнхенской конференции, Муссолини, который свободно говорит на четырех языках, в полной мере докажет, что способен подчинить своему влиянию и Даладье, и Чемберлена. К сожалению, эта его способность не распространяется на человека, которого он ненавидит больше, чем всех других, — на Гитлера. Суть дипломатии западных держав в ту эпоху сводилась к тому, чтобы привлечь на свою сторону дуче, несмотря на намерение последнего захватить Тунис, Савойю, Корсику, Джибути (земли, названия которых уже скандировали итальянские фашисты). После отставки враждебного Муссолини фон Нейрата вес Италии в международной игре должен был сразу же увеличиться, особенно если Гитлер (чего мы никогда с точностью не узнаем) уже в то время начал всерьез думать о войне со Сталиным. Муссолини предусмотрительно заявил, что его армия будет готова к войне только в 1942 году! Он не разделял животного антисемитизма Гитлера и с раздражением отнесся к известию о вступлении немцев в Прагу 15 марта 1939 года. Однако союзники не сумели воспользоваться этим его недовольством. Муссолини, которого Гитлер столь явно оттеснил на вторую роль, напал на Албанию, потом подписал «Стальной пакт». Дуче прекрасно умел обеспечивать свою выгоду, вмешиваясь в события лишь в последний момент.

Свидетели церемонии на Цеппелиновых полях