Повседневная жизнь Берлина при Гитлере

По пути к дому Урсулы Бернхард вдруг резко притормаживает автомобиль, потому что дорогу ему преграждает старушка, скрестившая перед собой вытянутые руки. Это фрау Крюгер, консьержка из особняка Венделя, где только что начался пожар. Она говорит, что ее господин, которому уже исполнилось 100 лет, лежит у себя в спальне, на первом этаже. Со всех сторон сбегаются люди, зажигательную бомбу, попавшую на лестничную площадку, удается погасить. Дверь комнаты хозяина дома наконец открывают! Комната обставлена драгоценной старинной мебелью, а сам старый граф встречает неожиданных гостей в парике и шелковом шлафроке. Голова у него ясная, но колени подгибаются. «Я удручен, что не могу оказать вам лучший прием», — говорит он Бернхарду на изысканном французском. Потом — после того, как Урсула ему представилась, — обращается к ней: «Когда я служил при дворе, я знавал вашего прапрадедушку Савиньи». И добавляет: «С 1933 года я веду жизнь затворника, ни на минуту не покидая моего особняка». Эту живую мумию выносят из дома на носилках. По пути он старается каждому сказать какую-то любезность, как если бы был дипломатом. «Куда вы уезжаете, полковник?» — спрашивает он Берн-харда, желая дать понять, что еще не забыл знаки воинских отличий. «В Нормандию, с моей бронетанковой частью». — «Вы хотите сказать, с вашими кирасирами?» — переспрашивает старик, не поняв нового для него слова blindes… Он умрет очень скоро, в том же июне 1944 года, от сердечного приступа, — посреди незнакомого ему, грязного и задымленного Берлина.

Глава девятаяKRIEGSENDE, КОНЕЦ ВОЙНЫ

Атлантика уже фактически принадлежит союзникам. За три первых месяца 1944 года миллионы американцев на английской земле построили для себя 3400 судов. Из новых кораблей немцам удалось потопить только три. Соединенное королевство на глазах меняет свой облик. Все это говорит о том, что планируемая высадка союзников, от которой зависит исход войны, имеет серьезные шансы на успех. Главный фактор, делающий такой успех возможным, — упорное сопротивление русских, которое приковывает к Восточному фронту миллионы немецких солдат. Командование вооруженных сил рейха решает бросить на оборону морских рубежей одновременно 200 тысяч солдат — как авангард экспедиционного корпуса в шесть миллионов человек, за которым последуют тысячи самолетов и военных судов (эти данные приводятся по отчету абвера, впоследствии они подтвердятся). Рейх пока еще располагает необходимыми средствами для осуществления такой операции. Десять миллионов немецких солдат превосходно вооружены. Если исторические памятники Берлина почти полностью уничтожены, то столичные военные заводы не только не пострадали, но даже увеличили выпуск своей продукции с 865 тысяч до 2 миллионов 250 тысяч тонн. Немецкие танки превосходят по своим качествам аналогичные боевые машины союзников, уступая лишь советским «Т-34». За фасадом вермахта скрывается не только вся индустриальная база милитаризированного рейха: на него трудятся и 500 миллионов европейских рабочих. Европейцы также сражаются на стороне нацистов в рядах специальных дивизий «Викинг», «Нордланд», «Шарлемань»[237] и пр. Русские, украинцы, французы, датчане, норвежцы, шведы, испанцы, швейцарцы и даже британцы умирают во имя «Европы, объединившейся против большевизма», на пространстве от русской границы до Берлина, тогда как чисто немецкая армия держит линию обороны от Норвегии до Испании. Наконец, в запасе у рейха еще имеется арсенал нового, пока не применявшегося оружия. Эйзенхауэр потом напишет в своих «Мемуарах», в разделе, посвященном высадке союзников: «Если бы немцы сумели на шесть месяцев раньше ввести в употребление свои Фау-1 и Фау-2, высадка провалилась бы и мы бы проиграли великую битву за Европу».

Der Blutsauger, «вампир»