Повседневная жизнь Греции во времена Троянской войны

Невозможно допустить, что столь сложное явление, как гибель целой цивилизации, могло иметь одну-единственную причину. Смерть греческого воина — лишь завершение череды ошибок, неудач, невезений. Города рано или поздно должны были ослабить многие проблемы: эпидемии, голод, засухи, наводнения, случайные пожары, кишечные заболевания, но в первую очередь — смертоносные войны с соседями. И все-таки, чтобы попытаться объяснить катастрофу, изничтожившую между 1250 и 1200 годом столько «ладно скроенных» дворцов и прекрасно укрепленных твердынь, надо одновременно принять в расчет или сложить вместе несколько причин. Наиболее распространенным мог быть следующий механизм распада: мелкие монархии так расцвели и окрепли благодаря земледелию, скотоводству и развитию ремесел, что вызвали ненависть подчиненных народов и менее удачливых соседей. Царствующий дом могли ослабить сразу несколько несчастий: недороды, кораблекрушения, болезни, соперничество, недостаток взаимопонимания, старость правителя. Все это потрясало общество снизу доверху. Целый рой мелких феодалов или местных вождей восставали, отказывались платить налоги и подчиняться чиновничьему контролю, а при случае не брезговали пиратством и разбоем. Самые храбрые сговаривались между собой и шли брать дворцы, где, как все знали, было полным-полно сокровищ, а законный хозяин, как Одиссей или Ахилл, отправился искать удачи в Троаду. Нельзя безнаказанно на столько лет оставлять Пенелопу во дворце одну, среди множества молодых сеньоров. Рассказы трагических поэтов об Эдипе, завладевшем городом Кадмом, или о Тесее, воцарившемся в Афинах и сбросившем старца Эгея с вершины акрополя, о Семерых против Фив, о кровавых «разборках» Атрея, Фиеста и их наследников, о бегстве Алкмеона, последнего царя Пилоса, — вся эта ужасная череда бунтов и схваток из-за наследства, видимо, в целом отражает повседневную действительность второй половины XIII века до н. э. И, если заглянуть в историю Греции XIII века новой эры, мы увидим совершенно аналогичную картину, причем в тех же городах — в Фивах, Афинах, Коринфе, Аргосе, Навплии или Модоне. Византию куда в большей степени погубили внутренние склоки, чем удары внешних врагов. И абсолютно очевидно, что драмы в семействах крупных греческих арматоров современности — лишь повторение античных драм — фиванских, микенских, трезенских.

В чем мы можем быть уверены, так это в том, что после низвержения последних владык «по божественному праву», тех, кого глиняные таблички называют wanake(s

), мелкопоместные господа, деревенские «сеньоры», по-гречески — basileis

, стали, в свою очередь, царями. Но уже в тот момент, когда дворцы охватывало пламя, вассалы принимались готовить новые смуты. В наших дворцовых документах речь идет почти исключительно о долгах. Астрономические подати, от которых пытались избавиться налогоплательщики, кляузы, общая нехватка офицеров или гребцов, — все доказывает, что города, считавшиеся неприступными, были взяты изнутри. В конце концов, троянцы сами втащили пресловутого коня в собственную крепость. Напав на Троаду, чьи керамика и топонимы так близки их омологам в континентальной Греции, вожди ахейцев считали, что всего лишь хотят укротить мятежные города, свои собственные, ведь все они произошли от того же самого корня. И — кто знает? — возможно, Троянская война — самый яркий и достоверный пример восстаний, которые привели к уничтожению всей ахейской цивилизации.

Что они оставили потомкам

Неужели от этой столь многотрудной эпохи совсем ничего не осталось? От стольких честолюбивых замыслов и надежд, от побед и свершений, от великих охотничьих предприятий и дерзновенных путешествий… Неужели сохранились лишь звучные имена и прекрасные легенды? А как же ремесленники, пастухи, мореходы?

Что — ушли навсегда? Погибли безвозвратно?