Повседневная жизнь Греции во времена Троянской войны

С начала сезона дождей, когда земля размягчается, и до конца октября или первых дней ноября земледелец работал в поле со своей семьей, а если владел упряжкой, использовал и ее. Основным инструментом каждого — мужчины, женщины, ребенка — была закаленная на огне деревянная мотыга. В богатых рудами краях кузнецы снабжали земледельцев бронзовыми кирками, у которых с одной стороны была плоская «лопатка», а с другой — острие. Такое орудие позволяло копать землю, разрыхлять комья, корчевать и резать корни или выковыривать камни в зависимости от того, что требовалось в данный момент. Работали на поле параллельными рядами, зерно сеяли в параллельные борозды, а потом засыпали руками или мотыгой. Соха представляла собой ту же мотыгу, только с длинной ручкой, за которую ее тащила пара быков, мулов или ослов, запряженных в ярмо, а то и один-два человека. Острый край сохи тоже закаляли на огне, а иногда покрывали слоем бронзы, но все равно она проводила не слишком глубокие борозды. Земледелец одной рукой держал рукоять, а второй — стрекало для управления упряжкой. Чтобы сделать борозду немного глубже, время от времени он вставал на подошву плуга и нажимал на рукоять обеими руками. А своих быков он называл так же, как и наши крестьяне, — Рыжик, Беляш, Черныш… Сзади шли женщины и работники. Они разбивали комья земли, зарывали семена и навоз и разравнивали землю сапкой. Молитвы, песнопения и возлияния сопровождали все этапы этого священного труда, изобретенного, по верованиям микенцев, богиней Деметрой, Дос, Део или Дамией и распространенного среди людей Триптолемом, сыном царя Элевсина. А когда наступал вечер, земледельцы приветствовали богинь, обитавших среди Гиад и Плеяд, дабы те в нужный момент послали ясную погоду или дождь.

Обычно зерна ячменя или пшеницы сеяли сразу после обработки поля — либо в ноябре, либо в конце зимы. Их закапывали деревянными граблями или сохой на небольшую глубину — только чтобы уберечь от дурного глаза, птиц или слишком сильных холодов. Но гораздо чаще сажали бобовые. К этим растениям, пригодным как для человека, так и на корм скоту, добавляли лишь незначительное количество зерновых. Земледельцу приходилось думать еще и о животных, нуждавшихся в зерне и сене. Смешанную поросль срезали еще зеленой и высушивали на солнце. Силосные хранилища и сеновалы, найденные возле усадеб, в зависимости от времени года заполнялись весьма разнообразными припасами. Кое-что предназначалось для людей, кое-что — для скота.

Зерновые

Позволительно усомниться в том, что четыре женские профессии, фигурирующие в архивах Пилоса и Кносса (sitokowo, kiritewiya, doqeya, mereyirya), действительно обозначают женщин, которые, соответственно, полностью специализировались на разных работах с зерном: sitos — возделывании ячменя, kritha — кошении трав, drepo — (?), и помоле — mereuro. Sitowoko, скорее всего, была распорядительницей, выдававшей работницам и их детям определенный рацион зерна в уплату за труд. «Приставленные к ячменю» (или «приставленные к приготовлению пищи»), dorqa, по-видимому, должны были готовить жертвоприношения и общие пиры. Из муки крупного помола они делали лепешки, тага, каши, poltos, квасные хлебы, artos. Они же смазывали жиром мясо, посыпали мукой священное питье. Ячмень сыпали и на головы жертвенных животных, символически предлагая богам два лучших вида пищи, коими располагали смертные. Из множества неясных терминов архивных табличек, а также благодаря обычаям, сохранявшимся тысячелетиями и дошедшим до наших дней, мы можем сделать хотя бы один вполне достоверный вывод: женщины играли большую, нежели мужчины, роль в жатве, молотьбе, хранении и использовании зерновых.

Жатва