Повседневная жизнь Греции во времена Троянской войны

Раскопки в Лерне, знаменитой болотами и сражениями Геракла, позволили археологам найти около 200 зерен Linum usitatissimum, разновидности льна, которая, по крайней мере, лучше всего подходит к относительно сухому климату Греции. Эти зерна, если из них не делали масло, медикаменты или кашу, осенью засевались в землю. В мае поля покрывали такие синие, нежные цветы, что, казалось, в них отражается само небо. В начале июня, когда образуются колосья и зреют семена, стебель легко выдернуть из земли. Лен не жнут и не веют. Его связывали в пучки и пирамидками ставили на расчищенных площадках или на плоских крышах домов. Когда солнце и ветер хорошенько просушивали пучки, по концам стеблей аккуратно постукивали, чтобы собрать семена, а волокна замачивали в тихой воде под большими камнями. 20–25 дней по всей округе распространялась кошмарная вонь. Лишь в начале июля люди руками вытаскивали пучки подгнившего льна. Избавленный от воды и старательно высушенный, лен развешивали и растягивали на Т-образной подпорке, ощетинившейся гвоздями и очень похожей на значок «

se» линейного письма. Потом его колотили дубинкой вроде валька, каким пользуются прачки. Эта процедура называется «трепанием льна», она избавляет волокна от коры и превращает их в пряжу. Последнюю, в свою очередь, чесали: натягивали на карду и обрабатывали либо простым, либо двойным гребнем, он тоже встречается среди иероглифов и значков эгейских текстов. В чесальне пыль стояла столбом до тех пор, пока волокна не превращались в ворох густых хлопьев и кучку ненужных оческов.

Прядильщицы льна, ryneya

, накручивали белые хлопья на веретено и, как это делают мастерицы и в наше время с шерстяной пряжей, отщипывали несколько волокон пальцами левой руки, тянули их, свивали, а получившуюся тонкую нить наматывали на коклюшки, зажатые в правой. Чтобы нить стала мягче и блестела, женщины погружали ее, уже спряденную, в масло. Его приходилось стряхивать перед тем, как начинать ткать на вертикально поставленном станке. Мы помним о 50 служанках царя феаков Алкиноя, работавших у него во дворце «Рожь золотую мололи одни жерновами ручными, нити сучили другие и ткали, сидя за станками рядком, подобные листьям трепещущим тополя; но стоит сжать тонкую ткань — и масло течет капля за каплей» («Одиссея», VII, 104–107). Все они пели, как «сладкогласая» нимфа Калипсо «с голосом нежным, как лилия». Так что песни ткачей родились не сегодня.

Обычно ткацкий станок, гистр, состоял из двух вертикальных деревянных планок, пересеченных навоем, к которому крепились нити основы. Их натягивали грузила, закрепленные на уровне земли или пола. Парные и непарные нити разделяла подвижная планочка. На других поперечных деревянных планках, или ремизках, фиксировали нити из двух мотков. Ткачиха тянула планку на себя, и в промежутке между двумя мотками начинала скользить палочка-челнок, kerkis, на которой была намотана нить утка. Закончив ряд, готовую часть ткани каждый раз уплотняли гребнем. Женщины работали стоя и часами топтались у станка, передвигаясь от одной его части к другой.

Фрукты и виноград

Едва крестьяне успевали собрать зерновые и бобовые, наступало время убирать и заготовлять на зиму фрукты. На плоских крышах раскладывали сушиться смоквы, составлявшие основу рациона простонародья, миндаль, фисташки, ягоды можжевельника, сосновое семя, лесные и грецкие орехи. На плетенках в кладовых появлялись россыпи мелких и кислых яблок, зернистых груш, терпкой ароматной айвы и всех ягод, которые кажутся нам такими грубыми, — терновника, испанского боярышника, плодов каменного дерева. Осенью их сменяли рябина и каштан, а в конце зимы — мушмула.

Сбор винограда начинался на островах в середине августа и повсеместно продолжался до конца сентября. Округу оглашали крики и песни женщин-сборщиц и мужчин, уносивших полные корзины. Большинство виноградников, woinades, тянулись по склонам холмов за каменными оградами, поверху утыканными острыми осколками, чтобы отпугнуть лис и коз. Нередко виноградные лозы, weyewe, оплетали стволы больших деревьев, но уже тогда их умели сажать и рядами на расстоянии 1,8–2 метров друг от друга, подвязывая к подпоркам или оставляя стелиться по земле. Осенью их окучивали, зимой осторожно подрезали, весной окапывали, в начале лета удаляли лишние побеги, — в общем, в любое время года холили и лелеяли. Срезанные гроздья на 10 дней оставляли дозревать на солнечной площадке, а потом, еще пять дней продержав в тени, разминали ногами в огромном чане из обтесанного камня или обожженной глины. Сусло стекало и сцеживалось в стоящее внизу хранилище. Потом его переливали в высокие кувшины емкостью от 120 до 250 литров.