Повседневная жизнь японцев. Взгляд за ширму

Историями о жизнелюбах-монахах и затейниках-священниках переполнена более поздняя японская литература, но о некоторых примерах «святого» сладострастия японцы, как и любой другой народ, стараются рассказывать поменьше. Речь идет, прежде всего, о закрытых сектах, где практиковались разные варианты тантрического секса. Одной из них была полулегендарная Татикава, созданная монахом Нинканом в начале XI века по образцу и подобию тантрической вамамарги, в традиции которой существовала практика ритуальных половых актов, а также панчмакары — способа преодоления земных оков через обильные возлияния, обжорство, секс, в том числе групповой, и использование одурманивающих веществ. Известный востоковед Роберт ван Гулик писал об этой секте: «В текстах секты Татикава, написанных отчасти по-японски, а отчасти по-китайски, подробно изложены тантрические ритуалы и к ним даны иллюстрации. Упомяну цветные иллюстрации “сексуальной мандалы”, иначе называемой Махамудра (“Великая Мудра”), которая может считаться квинтэссенцией “двойной мандалы двух миров”. <…> На ней изображены мужчина и женщина, совершенно обнаженные, если не считать их ритуальных головных уборов, лежащие в сексуальном объятии на восьмилепестковом цветке лотоса. Женщина лежит на спине, а мужчина сверху, но повернут на 180 градусов в отличие от обычной позы, так что его голова находится между ног женщины, а ее голова — между его ногами. В месте соединения их гениталий стоит знак, обозначающий звук “а”, который в тантризме считается началом и концом всего сущего. <…> На других частях их тел также имеются магические знаки. <…>

Очень показательным является рисунок из текстов секты Татикава, который можно назвать “искрой жизни”. На нем изображен объятый пламенем круг, внутри которого помещены желтые символы луны и солнца и два санскритских знака “а”, обращенные лицом друг к другу, причем один из них белый, а другой красный. Очевидно, белый знак “а” символизирует семя, а красный — менструальную кровь. Солнце и луна свидетельствуют о духовном единении мужского и женского принципов в сознании адепта, а два знака “а” суть биологический аспект этого союза. Таким образом, рисунок удачно передает тантрические представления о психофизическом процессе, в основе которого лежит coitus reservatus»[16]

.

Секта Татикава никогда не существовала официально — строгие японские законы преследовали ее, она была уничтожена еще в 1689 году или (что вероятнее) с этого времени ушла в подполье, а на чудом сохранившихся свитках с подробным описанием идеологии секты и ее ритуалов до сих пор стоит неснимаемая печать с надписью «Акэ бэкарадзу!» — «Не вскрывать!». Мы и не будем…

Лунная страсть

При всех имевшихся, надо признать, относительно немногочисленных сексуальных отклонениях от общепринятой нормы, пришедший в Японию буддизм принес строгость нравов, высокую культуру, зрелую китайскую литературу, утонченное восприятие окружающего мира. В Стране корня солнца это умножилось на синтоистский культ природы и особое отношение к «амурным делам». Все это, конечно, стало продуктом потребления в первую очередь наиболее привилегированного сословия — киотоской аристократии кугэ и высшего слоя воинов-самураев. О любовных сочинениях, созданных в период Хэйан (с конца VIII до конца XII века), написано немало, в том числе и на русском языке. Памятуя, что наша тема, прежде всего, — сексуальная традиция, взгляд туда, куда смотреть не принято, а не романтическая лирика, мы коснемся этого периода лишь вскользь, но и полностью пройти мимо не можем.

Не можем тем более, потому что проза и поэзия Хэйан — памятники культуры всемирного значения, оказавшие весьма существенное влияние на любовные теории последующих веков. Поэзия тех времен, основанная на воспевании природы и любви, стала фундаментом для знаменитой и куда более популярной сегодня японской поэзии позднего Средневековья, признанной одним из эталонов этого жанра во всем мире. Еще интереснее получилось с прозой. Произведений натуралистичного характера придворные Хэйан не писали — новая мораль была еще слишком строга, а чувства слишком истончены. Любовные романы тех лет (кроме них в прозе писались только дневники) созданы женщинами. А женщины обычно склонны описывать именно чувства, а не «сам процесс».

Самое знаменитое произведение периода Хэйан — «Повесть о Гэндзи» (XI век) — написано женщиной, известной как Мурасаки Сикибу, и это вообще первый в мировой литературе роман. По яркости красок, глубине переживаний героев и запутанности коллизий он мог бы стать основой для сериала длиной в сотни серий, да вот только реалии древней Японии нам не слишком близки, в отличие от бесконечных латиноамериканских страстей в «роллс-ройсах» по дороге на фазенду, хотя сама суть этих страстей от географического положения не меняется (разве что японцы не знали об амнезии).