Повседневная жизнь советской богемы от Лили Брик до Галины Брежневой

Пройдет много лет, и молодой повеса — артист Театра сатиры Андрей Миронов, слонявшийся по арбатским переулкам с приятелем, случайно окажется возле Спасо-хауса, в саду которого будут гулять в это время дочери очередного американского посла. Девушки пригласят парней в гости, чем те воспользуются. Гуляние в саду закончится для Миронова плохо — его вызовут в одно очень солидное учреждение и объяснят, что он совершил преступление — перешел государственную границу, и, следовательно, во избежание тяжких для него последствий теперь он обязан «служить родине, помогать органам в их опасной и трудной работе», в общем помогать….

Лишь с началом «оттепели» страх стал понемногу пропадать. Первым советским вождем, посетившим Спасо-хаус по случаю Дня независимости США, стал Никита Хрущев. Он появился на торжественном приеме 4 июля 1956 года, что еще раз повторилось через год. А когда в 1959 году в Москву прибыл на открытие Американской выставки в Сокольниках вице-президент США Ричард Никсон, то Хрущев принял его приглашение пообедать в Спасо-хаусе. Визиты Хрущева в Спасо-хаус послужили знаком для всех остальных, в итоге в 1957 году число советских гостей в резиденции американского посла превысило цифру пять тысяч, что превышало соответствующий показатель за всю историю Спасо-хауса. Артисты, музыканты, писатели были желанными гостями сотрудников посольства США в Москве. Затем вновь произошло взаимное охлаждение в связи с очередным обострением международной обстановки, в том числе из-за Карибского кризиса.

Со второй половины 1960-х годов, с воцарением в Кремле Леонида Брежнева, не любившего резких поворотов ни во внутренней, ни во внешней политике своей страны, в Спасо-хаусе окончательно воцарилась богемная атмосфера. Это произошло при послах Фое Дэвиде Колере (1962–1967) и Ллевеллине Томпсоне (1967–1969). Жена последнего — художница Джейн Монро Голе основала новую традицию — устраивала в Спасо-хаусе выставки современных американских живописцев в рамках программы Государственного департамента «Искусство в посольствах».

Один из первых больших приемов в Спасо-хаусе в середине 1960-х годов собрал всю московскую богему. Предварительно гостям направили официальные приглашения, что было неожиданно: каждый сам должен был решить для себя — готов ли он пересечь границу Соединенных Штатов Америки? Или спросить разрешения в парткоме или месткоме? Надо отметить, что не все смогли проявить смелость — мало ли что? Некоторым, уже зарекомендовавшим себя как представители советского художественного андеграунда, даже для профилактики позвонили «оттуда» с вопросом: «А вы пойдете, товарищ такой-то? Подумайте о последствиях!» Художник Анатолий Брусиловский в ответ на банальный вопрос сказал в телефонную трубку, что не пойти он не может — неприлично! И потом — как он объяснит американцам, что ему запретила некая компетентная организация? А ведь им, «штатникам», только повод дай, сразу по своим вражеским голосам пропоют, что в СССР людям мешают ходить на приемы в посольства…

«По бесконечной парадной мраморной лестнице, — вспоминает Брусиловский, — медленно поднималась процессия. Наверху стояли посол с женой, другие члены посольства, пожимали руки, что-то вежливо, вполголоса говорили друг другу, улыбались гостям. Царит радостное возбуждение, все празднично одеты. Похоже на посещение премьеры в Большом во время антракта и всюду цветы, цветы… Вдруг легкое замешательство, смех, восклицания. Странная фигура — бомж, бродяга, пьяноватое, заросшее клочковатой щетиной лицо, растрепанные волосы… Такие типы встречаются у пивных киосков на вокзалах. Это Толя Зверев! Гениальный художник! У Зверева уже были выставки на Западе, молва идет, что сам Пикассо видел — и сказал: вот это класс! Вот это смена нам идет! Толя Зверев стоит около американского посла и его жены, госпожи Посол, как потом мы узнаем надо именовать ее. Толя залез к себе ручищей в задний карман штанов с обтрепанной бахромой и что-то там ищет. Наконец, со счастливой улыбкой вытаскивает оттуда… букетик фиалок, скромных московских цветочков. И, переведя взгляд с посла на миссис — вручает ей цветы! Вокруг раздались аплодисменты. Это были единственные цветы, подаренные хозяйке дома за весь вечер! Успех был совершенный! Оказалось, что эти русские только выглядят так необычно, но они джентльмены, господа! Прием прошел блестяще. Русские художники были в центре внимания. Члены посольства, особенно те, кто хоть как-то изъяснялся по-русски, не давали никому скучать. Едва завидев из другого конца зала кого-нибудь, стоящего одиноко, обалдевшего от ощущений гостя, дипломаты быстро рулили к нему и знакомились. От непривычного интереса к своим скромным персонам, от обилия еды, вина и помпезной декорации зала люди не могли прийти в себя. Оказывается, мы тоже люди?»