Повседневная жизнь советской богемы от Лили Брик до Галины Брежневой

Тунеядец, паразит и поэт — Лечение в психушке как орден Ленина — Наш московский Бродский — Как Чудаков «клеил» девушек — Лев Прыгунов и диван с клопами — Знаменитая стена с женскими ногами — Берегите книги от Чудакова! — «В Министерстве Осенних Финансов / Черный Лебедь кричит на пруду» — Зверев: я вырос на советской помойке, спасибо ей! — Зверев и Немухин — Зверев и милиция — Патологическая брезгливость как свойство шизофреника — Рубаха наизнанку — Его учителя — «Зверь» в Сокольниках — Зверев и Румнев — Грек Георгий Костаки — Как он работал — Композитор Андрей Волконский — Экспрессионист Владимир Яковлев, слепой художник — «Зверолюб» Игорь Маркевич — Мода на Зверева — Сколько ему платили — Как рисовать пеплом и творогом — «Детуля, хочешь я тебя напишу? У тебя лицо строительницы коммунизьма» — Последняя любовь: старушка Оксана Асеева — «Я тебе кефир подарю!» — «Да кто я в этой стране? Никто! А на Западе меня гением считают!» — Свиблово-Гиблово

Две наиболее характерные фигуры советской богемы хрущевско-брежневской поры вынесены в название этой главы. Официально их как будто не было, но знали их все. Более того, после их смерти друзей у них оказалось еще больше, чем могло быть — прямо как в истории с тем ленинским бревном. И что самое интересное — если образом жизни они были очень похожи друг на друга, то характерами совершенно разнились. Да что говорить — Чудаков жил на элитном Кутузовском проспекте (почти напротив бровеносца Леонида Ильича), в чиновничьем доме 33, а Зверев вообще нигде не жил, а точнее — везде, где придется. Но без этих двоих представить московскую богему просто невозможно.

Поэт Сергей Чудаков — культовая фигура московского литературного андеграунда 1960–1980-х годов. Биография его невнятна. То, что он родился в 1937 году, это факт, но вот где — в Москве ли, в Магадане, точно неизвестно. Отец его вроде как лагерный вертухай, а может, генерал-майор госбезопасности (или и то и другое — вертухай, сделавший генеральскую карьеру). В школе Чудаков учился хорошо. Будущий министр культуры РФ Евгений Сидоров впервые увидел Чудакова на вступительных экзаменах в МГУ на Моховой в 1955 году и был сражен его интеллектом: «Надо было (без блата) набрать 25 баллов из двадцати пяти. Он набрал, я — нет, и сошел с дистанции. Я получил тройку по географии — не знал, как образуются пассаты и муссоны. Сергей знал все. На вступительном экзамене по истории мы случайно оказались рядом, и я завороженно слушал его рассказ про Сталинградскую битву, про генерала Родимцева, о том, как было, кто где стоял, он пел совершенно неземным голосом эту историческую — правду, неправду — неизвестно, совершенно как Орфей. Как Орфей в аду. Заслушались все, кто оказался в аудитории, включая экзаменующую меня аспирантку. Чудаков сыпал такими деталями, которые и не снились составителям учебников, даже не предчувствующим совсем близкого XX съезда КПСС». Но с факультета журналистики МГУ Чудакова в итоге поперли в 1956-м, за что — опять же толком неясно. Если верить выписке из приказа, «за систематическую дезорганизаторскую деятельность на курсе и в группе, за плохое поведение на лекциях и практических занятиях». В армии пацифист Чудаков служить и не думал, и она тоже его принимать в свои ряды не хотела, выдав ему белый билет по причине «временных невротических явлений». Так начиналась слава Чудакова…

Заманят заплатят поставят к стенеМочитесь и жалуйтесь богуО брат мой попробуй увидеть во мнеУбийцу и труп понемногу[21].