Повседневная жизнь в эпоху Людовика XIII

Стремясь достичь подобного роскошества в любой области жизни, любой из придворных быстро проматывал полученное в наследство состояние, потому что расходы всегда намного превышали доходы. А если они занимали какой-то пост при короле или королеве? Что ж, и в этом случае им не приходилось рассчитывать на восстановление исходного денежного баланса, потому что доходы от такой работы были слишком для этого скудными: любая должность при Дворе, несмотря на то, что покупалась за большие деньги, будучи полученной, оказывалась скорее весьма почетной, чем плодоносной. Именно поэтому практически все придворные страдали хроническим безденежьем. Многие литературные произведения того времени свидетельствуют, что они чаще покупали в кредит, чем расплачивались звонкой монетой. Те, кто снабжал их всем необходимым, горько жаловались на то, что в обмен на свои «arretes de parties»^[34] получали от придворных лишь пустые обещания. «Да только по тому, сколько они у нас заняли, сразу было видно, что за славные они (придворные) ребята!» – говорил в сорелевском «Пастухе-сумасброде» один из действовавших в нем почтенных буржуа. А посвятивший все тем же вечным должникам одну из своих сатир господин д'Эстерно писал со свойственной ему грубоватой прямотой:

«Но скорее можно вытрясти из моей задницы льва,Чем хоть один экю из их пустых кошельков…»

Существование людей, постоянно находившихся при Дворе, было полностью отравлено преследованиями кредиторов. Даже склоняясь в изящном поклоне перед дамами, входившими в окружение королевы, эти щеголи и волокиты не переставали видеть перед собой багровые от гнева лица торговцев, одевающих их или подкармливающих. И ничего удивительного: ведь какой только ругани, каких только криков, каких только угроз (минимальная – судебный процесс) не наслушались они у своих дверей, а то и просто – столкнувшись недавно с заимодавцем случайно на улице. Чтобы освободиться от этого несносного сброда, от этих назойливых подонков, придворные использовали самые разные средства, изворачивались как могли. Великолепный и знаменитый маршал де Бассомпьер, славившийся ловкостью в игре, добывал себе деньги с картами в руках и именно выигрышами оплачивал долги. Герцог де Ларошфуко, будущий автор «Максим», маркизы де Ла Каз и д'Аркьен избавлялись от своих кредиторов, отдавая им выручку от тайных сделок. Маркиз де Рамбуйе не нашел иного способа выйти из затруднительного положения с деньгами, кроме как продать свой пост при Дворе, который приносил ему едва-едва 8 800 ливров годового дохода, и, обзаведясь таким образом 369 тысячами ливров, умерил ярость готовых разорвать его на части торгашей. Герцогиня де Виллар смогла возвратить в срок долги только благодаря тому, что заложила свои драгоценности. Другие знатные сеньоры, в том числе и знаменитый маршал д'Эстре, передавали кредиторам, часто на долгие годы, всю арендную плату за пользование своими землями, либо выбранное досрочно жалованье за военную службу. Самые дерзкие из этих обремененных долгами людей, пренебрегая стыдом из-за мезальянса, женились на дочерях денежных мешков, будь эти папаши даже сторонниками парламентаризма, даже самыми пылкими его приверженцами: лишь бы золота побольше в приданое было получено. Потому что именно это золото позволяло им избежать необходимости продавать имущество или с головой погружаться в пучину судебных процессов, затеянных их преследователями.

Среди всех придворных, о тайной нищете которых нам рассказывают нотариальные документы того времени, самыми несчастными, бесспорно, были те, кто, часто принадлежа к высокой знати, имел в качестве единственного источника существования лишь жалкие крохи, выплачиваемые им на королевской службе. Положение обязывало, если они не хотели ее, этой службы, лишиться, вести в Лувре, как и прочие днюющие и ночующие там дворяне, такой образ жизни, который потрясал бы окружающих выставленной напоказ роскошью. А чтобы это удалось и были соблюдены все приличия, приходилось прибегать к тайной помощи перемещавшихся вместе с Двором ловких торгашей, которые снабжали их новыми тканями, шляпами, брыжами, накидками, сорочками, шелковыми чулками, обувью – все было по последней моде, – получая за это четыре экю. в месяц и, в качестве приплаты, поношенную одежду. За пределами королевского дворца эти «нищие бахвалы» вынуждены были соблюдать во всем строжайшую экономию и потому «чаще ели, не пачкая посуды и не пользуясь салфетками», ибо ежедневный рацион придворного-бедняка составляли «орехи, яблоки и сухари», и только время от времени, тратя по пистолю на человека, они – чтобы сбить с толку общественное мнение, обрушивая град проклятий на накрытый стол и встречая поданное блюдо жуткими гримасами отвращения, – позволяли себе насладиться куском жареного мяса в кабачке «Ла Буассельер».