Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

— Он никогда не покидает здания, — напомнил я Таре Чейн.

— Насколько известно нашему новому другу. Вряд ли отыщется много столетних священников с подобным уродством.

Вряд ли они отыщутся вообще, не считая совсем уж нищих. Косметическая магия стала сферой конкуренции. Теперь, когда в Кантарде больше не требуется колдовать, можно за цену обеда избавиться от подкожной кисты, небольшого шрама и тому подобных изъянов.

Мысленно я вернулся к прошлому делу с Четтери. Негодяй не пытался скрыть свою сущность, однако здорово запутал следы. Следует ли ожидать чего-то подобного на этот раз? Или чего-то более мощного, поскольку турнирная схема включала несанкционированное жестокое убийство?

Мысль из ниоткуда.

— И почему я раньше не спросил? Что за веселуха творилась вчера вечером на той стороне Холма?

Лицо Тары Чейн окаменело.

— Как мы и предполагали. Двое молодых людей из семьи Хедли-Фарфоул — разнояйцевые близнецы — лишились жизни, причем весьма неприятным способом. Маленькая блондинка, которую ты описал, и ее спутник находились поблизости, но не вмешивались — хотя Чейз отыскал свидетеля, утверждавшего, что они напали на нападавших, однако слишком поздно, чтобы помочь детям Фарфоул.

Чейз — это ее слуга, Денверс.

— Создание, похожее на демонического волка, неясного происхождения, пострадало не меньше близнецов. Оно лишилось уха, куска скальпа, хвоста и передней лапы до путового сустава, или как там это место называется у волков. Патруль подобрал куски, но вынужден был отдать их Гражданской Гвардии. Вместе с трупами. Маги-криминалисты все еще работают на месте происшествия. Они отказываются сотрудничать с Чейзом или Орхидией Хедли-Фарфоул.

— Мне это имя незнакомо.

— Было бы странно, если бы ты его знал. Мать близнецов. Она ведет тихую жизнь. Была магом-убийцей во время недавних неприятностей. Лучшей в своем роде.

— Черная Орхидея?

— Она самая.

— Господи помилуй! — Я не мог иначе выразить свое изумление. — Я думал, Черная Орхидея — это городская легенда зоны боевых действий.

— Не меньше девятнадцати человек с венагетской стороны очень хотели бы, чтобы так и было. Не говоря уже обо всех неизвестных, вставших между ней и ее целью.

— Итак, по существу, Операторы не продумали своих действий и, вероятно, облажались.

— Они облажались, когда убили Страфу. Но ты прав. Здесь Орхидия всегда была только слухом. Никто из тех, кто не работал с ней, почти ничего не знал. Выполнив свою задачу, она повесила ножи на стену и стала домохозяйкой, которая изредка консультирует Корону. В данном случае «консультировать» — не эвфемизм. События прошлой ночи определенно заставят Черную Орхидею вернуться на работу. Нам придется поспешить, если мы хотим отомстить за Страфу прежде, чем она отомстит за Дейна и Диэн.

Я смутно припоминал странную девочку, которую ребята прозвали Головастая Диэн и которая состояла в Клике. Она не нашла там того, что искала, и двинулась дальше.

— Вроде бы я встречал девочку.

— Они с Кивенс были знакомы. Но не думаю, что дружили. Некоторое время она тоже таскалась за Кипом Проузом.

Я вздохнул:

— Значит, проклятый турнир уже начался.

— Начался. И дальше будет только хуже, если мы его не остановим. Гвардейцы, убиравшие последствия, не принадлежали ни к спецам тайной полиции, ни к гонцам. Это может что-то значить?

Это значило, что у нее прекрасный параноидальный ум, настроенный на мрачные возможности.

Предположим, эти красные фуражки были подставными? Агентами Операторов, скрывающими ценные улики, чтобы те не попали к настоящим жестяным свистулькам. Возможно, именно поэтому криминалисты до сих пор там возились.

Может, это и хитро, но чертовски опасно — если только не сойдет вам с рук. Однако пока кое-кто не начнет тонуть в луже собственной крови, демонстрируя миру полную цену глупости, подобные явления продолжат происходить, причем скорее часто, чем редко.

Я не думал, что профессиональные злодеи станут так нагло дергать начальника полиции за бороду. Они попытаются с ним поладить. Даже Шустер знает, когда нужно прикрыть глаза. Нет, за этим стоит любитель, убежденный в собственной гениальности, обладатель врожденного аристократического высокомерия и пренебрежения. А может, человек, проведший всю свою жизнь в соборе и никогда не нюхавший реального мира.

62

— Полагаю, с моей стороны будет не слишком разумно бросать вызов столь могущественному противнику здесь, в средоточии его власти, — сказала Тара Чейн.

— Кроме того, он вас узнает.

— Несомненно. А тот послушник назвал его магистром.

— Верно. Это плохо.

Титул означал, что, помимо работы со звучным названием, наш человек имел право пользоваться магией в структуре, довольно прохладно относившейся к чародеям и колдунам.

— Проверю-ка я лучше лошадей, — сказала Тара Чейн.

— Здравая мысль. Каштанка вряд ли справится с целеустремленной бандой конокрадов. Я побуду здесь. Давненько не исповедовался.

К исповедальням никто не подходил. Только две последние проявляли признаки наличия священника.

— Отличная идея.

Тара Чейн схватила меня за правое ухо и дернула. Я попытался отпрянуть, понятия не имея, что она затеяла.