Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

Насколько я знал, это еще никому не удавалось. В лучшем случае ты мог купить время, не больше пары веков. Вселенная стремится к равновесию. Когда очередной Изи Безма нарушал ткань бытия, компенсационные силы создавали очередную Черную Орхидею.

В этом-то и состояло призвание синигами, духов смерти. Энма Аи или Яма могли сойти с небес и принести не только забвение, но и проклятие всем тем, кто того заслуживал.

По крайней мере так считают в некоторых культах, которые являются напастью и благословением Танфера. Будучи ортодоксом, Изи Безма мог считать, будто отыскал мистические способы избежать западни, поймавшей его предшественников.

Однако Орхидия Хедли-Фарфоул действительно могла оказаться воплощением Энмы Аи в том смысле, что с ее помощью Вселенная решила вернуть Мейнесса Б. Сторнса на нить, которую судьба сплела для него в момент рождения.

Я отряхнулся, словно мокрая собака. Псицы повторили мое движение. Мы все почувствовали холод.

Возможно, это была всего лишь нехарактерная для меня интроспективная прогулка по землям мистических спекуляций.

В высшей степени интригующе. Я понял большую часть, но загадок осталось предостаточно. А еще имелись совершенно другие тайны, касавшиеся Хагейкагомей, Каштанки и псиц, обитавших здесь, среди ушедших.

Я по-прежнему многого не понимал. Не хватало какого-то большого куска. Фрагмента, который придал бы смысл случившемуся с моим прекрасным даром добрых богов, теперь лежавшим под стеклом. Детали, которая могла быть на самом виду, если бы только я обладал глазами, способными видеть. Без сомнений, Покойник давно бы все понял.

107

Несколько минут я смотрел на Страфу. Вдохновение не вспыхнуло ослепительной звездой, а скорее медленно подкралось, как инфекция.

— Куда вы собирались ее отнести? И каким образом?

На объяснение ушло некоторое время, поскольку сам Майкон Д. там не бывал, но в конце концов я понял, что речь идет о лачуге, в которой мы с Лунной Плесенью провели ночь на полу. Безма собирался провести ритуал там, с помощью Майкона и наемников.

— Предположительно есть запасное убежище.

Но Майкон не знал, где именно. Учитывая проявленную Безмой некомпетентность, вполне возможно, никакой альтернативы не существовало.

Перевозить Страфу собирались в фургоне, том же, на котором раньше забрали добычу из кузницы и «Дивных диковин». Фургон стоял неподалеку, за большим мавзолеем, так, чтобы его не заметили могильщики. После того как Майкон выгрузил вещи у дома Хаузера, его послали за Страфой.

— А как во все это вписывается Костемол?

— Костемол? Никак. Он один из Разрушителей Констанс Альгарды.

— Ему принадлежит тот дом. И он дядя Орхидии Хедли-Фарфоул.

— Возможно, Мейнесс… Возможно, он намеревается сбить с толку или обмануть бездействием.

Ну конечно.

— Мейнесс вел себя так, словно дом принадлежит ему.

Во время моего пребывания там я не заметил следов недавних посетителей.

— Вы должны решить, что будете делать, — сказал Майкон. — Мейнесса подпирает полночь. Если я не появлюсь в разумное время, он поймет, что что-то пошло не так. И перейдет к запасному плану. Который у него есть всегда.

Я заметил коварный блеск в опущенных глазах Майкона. Он изображал содействие и раскаяние, но не окончательно бросил Мейнесса. Хитрозадый мерзавец лелеял слабую надежду сохранить верность боссу.

— Я не дам вам забрать мою жену. Но раз уж вы прозрели и собираетесь посвятить остаток жизни добрым делам, я позволю вам поучаствовать в состязании за право вонзить кол в сердце самой концепции Турнира мечей.

Ну хорошо. Я выразился не столь помпезно, но суть была такова. И я хотел создать впечатление, что вовсе не столь умен, как кажется, а это мне всегда неплохо удавалось. Я хотел, чтобы он решил, будто может манипулировать мной, сделав вид, что перешел на мою сторону, дабы купить время.

Он согласился, не уточняя деталей. Слава богам, потому что у меня не было ни деталей, ни фантазии.

— Тогда идем.

Снаружи я сказал Каштанке:

— Майкон говорит, что поможет нам. Но ты все равно за ним присматривай. Если он сделает что-то подозрительное, убей его и съешь улики.

Может, псицы и не нападут на человека, но пусть Майкон об этом поразмыслит.

Судя по виду собак, они все поняли. Некоторые тщательно обнюхали Майкона, словно проверяя, мягкий ли он и вкусный или жесткий и жилистый.

Я ухмыльнулся старому могильщику. Его лицо осталось бесстрастным.

— Я хочу, чтобы склеп заперли. Сделай необходимый ремонт. А еще хочу арендовать или одолжить гроб, точь-в-точь такой же, как тот, в котором лежит моя жена.

Продолжая ухмыляться, я спросил Майкона:

— Мейнесс ведь не знает, какой у Страфы гроб?

Майкон был озадачен. Он ни черта не понял. Я сам имел весьма призрачное представление о том, что собираюсь сделать. Оно включало Морли Дотса и воспоминание о нашем знакомом вампире. Мы с Морли были единственными живыми людьми, знавшими, что тогда произошло.

Мы с Майконом забрали фургон. Вместе с могильщиком направились в сторожку, где я напомнил Морли о старых шальных деньках и завуалированно озвучил свое предложение. Он меня понял, развеселился и ничем не выдал нас Майкону.