Позывной Верити (ЛП)

Мэдди выразила молчаливую, потаенную благодарность Адольфу Гитлеру за то, что тот подарил ей донельзя безрассудного хамелеона в качестве друга, и погнала Квини к аэродрому, следуя за Димной.

Небо было затянуто тяжелыми тучами.

— Согласно бортовому журналу, у тебя есть час для тренировки, — сказала Димна через плечо Мэдди, когда они взобрались в Энсон. — Перевозка, высадка и полет в Бранстон КВС. Я помогу тебе сесть там, а когда мы вернемся в Майдсенд, ты сможешь попробовать сама.

Парень (настоящий) бегло осматривал самолет, когда они подошли к нему, и переговаривался с командой обслуживания. Он должен был быть пассажиром Димны, еще одним новеньким пилотом. Когда Димна подошла ближе и рассмеялась, он посмотрел на нее, а воскликнул с ярким американским акцентом:

— Посмотрите, кто тут у нас — три потрясающих английских крошки для совместного полета!

— Идиот-янки! — выругалась самый младший пилот в голубом бомбере. — Я шотландка.

—

Мэдди взобралась первой. Она полезла вперед через фюзеляж (бывший гражданский пассажирский самолет, реквизированный КВС, как Большая Гарпия Димны) к левому сидению — месту пилота. Уселась, осматривая приборы, и была приятно удивлена тем, сколь многие из них оказались приветливыми, знакомыми лицами циферблатов, которые она знала — тахометры, указатели скорости ветра, высотомер, а когда она взялась за штурвал, то почувствовала, что элероны и элеваторы надежно отвечают на ее команды. В тот момент ей показалось, что она расплачется. Но бросив взгляд через плечо, заметила, как внутрь взбираются ее пассажиры. Димна элегантно скользнула на сидение рядом с Мэдди, и Мэдди пришлось собраться с духом. По ее велению, самолет секунд на десять окатило внезапно-сильным шквалом маслянистых капель. И так же внезапно этот душ прекратился, что напоминало пулеметную очередь.

Таким девушкам достаточно таких больших игрушек? Мэдди рассмеялась вслух и обратилась к Димне:

— Помоги сделать проверку.

— Что смешного?

— Это самая большая игрушка в мире.

— Скоро у нас будет еще больше, — заверила ее Димна.

Мэдди чувствовала себя как в последний школьный день перед началом летних каникул.

— Два топливных бака в каждом крыле, — сказала Димна. — Два датчика давления масла, два рычага дроссельной заслонки. Но высотный корректор только один — чтоб благополучно взлететь. Команда обслуживания позаботилась о топливном насосе... (Я немного напридумывала. Надеюсь, вы это понимаете.)

Мэдди мысленно взлетала с аэродрома и садилась на неровную взлетно-посадочную полосу так часто, что казалось, будто она делала это раньше; или что сейчас это снова была лишь фантазия. Энсон тряхнуло от порыва встречного ветра. Краткое время Мэдди боролась с самолетом, пытаясь выпрямить штурвал и чувствуя, как нарастает скорость от кропотливой работы Димны, которая заводила второй двигатель и сбрасывала балласт. Крылья опускались и поднимались в порывах ветра, как лодки на волнах. Самолет был прекрасен, с его низкими крыльями и открытым видом на небо — или, в данном случае, на тяжелые тучи.

— Эй, шотландка! — приказным тоном сказала Димна, перекрикивая двигатели. — Прекрати пищать и дай мне руку.

Шотландка, пронзительно крича, начала пробираться к кабине пилота, прижимаясь к полу самолета, чтобы избежать необходимости поднимать взгляд. Мэдди снова посмотрела через плечо; она могла сказать, что ее подруга мужественно сражалась с демонами или чем-то вроде того.

— Если боишься, делай что-нибудь, — не без иронии прокричала Мэдди.

Шотландка, побледневшая и решительная, склонилась к промежутку между сидениями пилотов и ухватилась за рычаг шасси.

— Мой настоящий страх, — ахнула она, дергая за рычаг, — это не высота, — еще один рывок, — а тошнота.

— Тогда делай что-нибудь, — завопил янки из задней части самолета, наслаждаясь видом происходящего совсем по иным причинам.

— Следи за горизонтом, станет легче, — крикнула Мэдди, зорким взглядом уставившись вдаль, где избитая серая земля встречалась с серыми тучами. Разговор был не очень содержательным. По большей части Мэдди была поглощена управлением трясущимся Энсоном. Но дальний уголок ее сознания скорбел о том, что первый полет ее подруги был не в летних золотых лучах вечернего солнца над зеленеющими Пеннинами.

Мэдди посадила Энсон против ветра, но Димна не прикасалась к штурвалу, позволяя ей справиться самой. Янки назвал это потрясным приземлением, подразумевая комплимент. Пока самолет заправляли, а пилоты переговаривались с командой обслуживания, шотландка, дрожа и стиснув зубы, стояла на взлетной полосе. Мэдди держалась поблизости, предлагая молчаливую поддержку, но вплотную не подходила, чтобы не показаться назойливой.