«Практический работник» Георгий Маленков

Пересмотр наиболее громких дел сталинского периода вряд ли означал готовность старой сталинской гвардии к постановке общего вопроса о правомерности репрессивных практик той эпохи. Все старые члены Президиума были слишком плотно вовлечены в эти практики, оставив свои подписи в том числе и на печально известных «сталинских расстрельных списках». Во время политического кризиса в советском руководстве, который разразится летом 1957 года, состоится июльский пленум ЦК. По его итогам Маленков, Молотов и Каганович утратят свое положение на вершине партийно-государственной власти.

Постановление Президиума ЦК КПСС о результатах проверки материалов следствия по делу А.И. Шахурина, А.А. Новикова, А.К. Репина и др. 12 июня 1953 [РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 27. Л. 38, 40]

На этом пленуме генеральный прокурор СССР Р.А. Руденко напомнит Маленкову об эпизоде, имевшем место весной 1954-го в ходе сокращения штатной численности союзных и союзно-республиканских министерств и ведомств, в том числе прокуратуры. Маленков в качестве председателя Совмина возглавлял тогда правительственную комиссию по этим вопросам. Во время одного из обсуждений Руденко заявит о невозможности сокращения штатной численности прокуратуры, мотивируя это тем, что «предстоит колоссальная работа по пересмотру старых дел». На это Маленков порекомендует генпрокурору «не заниматься старым». «Вот была ваша линия в этом важнейшем вопросе», – заявит Руденко на пленуме³³. Нас вряд ли должна удивлять в свете всего вышеизложенного подобная, не совсем последовательная позиция Маленкова, как, впрочем, и других членов сталинского Политбюро.

Дело берии

Символом нового курса советского коллективного руководства для многих стало «дело Берии», в результате которого он был отстранен от занимаемых постов, арестован, осужден и расстрелян.

Сохранился набросок выступления Маленкова к заседанию Президиума ЦК, состоявшемуся 26 июня, на котором, собственно, и была решена судьба Берии. Из него вполне ясен характер претензий, сформировавшихся в адрес руководителя суперведомства, которым стало Министерство внутренних дел. Разбросанные по листу бумаги тезисы рисуют вполне логичную картину. Трудно не согласиться с исходным утверждением о том, что «органы МВД занимают такое место в системе госуд [арственного] аппарата, где имеется наиболып[ая] возможность злоупотребить властью». Ясно формулирует Маленков главную опасность, начавшую реализовываться в жизни. «МВД поправл[ял] партию и правительство]», укажет Маленков, отодвинул «ЦК на второй план», а сам Берия с поста министра внутренних дел – «контролирует] парт[ию] и правительство]». В общем, «враги хотели поставить органы МВД над партией и правительством».

Записка начальника Центрального архивного управления МВД СССР В. Стырова Л.П. Берии о личном деле Г.М. Маленкова. 16 мая 1953

[РГАСПИ. Ф. 83. Оп. 1. Д. 39. Л. 3]

Как ни покажется это странным, но оргвыводы, которые предлагал сделать из этого анализа Маленков, совсем не предполагали столь печального для Берии конца. «От поста зама – освободить, назначать] министром] нефт[яной] промышленности]»³⁴.

В период, когда Хрущев и Маленков станут сколачивать антибериевский заговор, Микоян задаст Хрущеву вопрос о дальнейшей судьбе Берии. По воспоминаниям Микояна, Хрущев сделает именно это предложение, с которым Микоян сочтет необходимым согласиться³⁵. Вполне возможно, что Хрущев, выдвигая «вегетарианское» предложение о судьбе Берии, не хотел слишком сильно пугать Маленкова, которого, вероятно, считал слишком близким к Берии, чтобы пойти на радикальные решения в отношении последнего. Микоян даже удивится, что Хрущеву удалось сагитировать Маленкова. «Мне было трудно во все это поверить, ибо, если Маленков – игрушка в руках Берия, и фактически власть в правительстве не у Маленкова, а у Берия, то как же Хрущев его переагитировал?»³⁶