Правила Константинопольского синода 1276 года

Собор во Владимире, 1273 г. На собор во Владимире в 1273 г., рассмотренный выше, были созваны все епископы Северо-Восточной Руси и Новгорода[49]. Это единственный собор до XVI в., который задумывался для решения канонических и литургических вопросов, а не состоялся по случаю, в связи с мимолетным событием. Феогност указан среди участников собора как епископ Переяславский, без упоминания Сарайской кафедры. В перечне епископов он назван третьим, после Новгородского и Ростовского архиепископов и перед Симеоном, епископом Полоцким. Это соответствует положению Переяславской и Полоцкой кафедр в нотициях Константинопольского патриархата XIII–XIV вв. Как уже отмечалось, на соборе поднимались вопросы, сходные с теми, которые позже были заданы Феогностом в Константинополе, что заставляет нас рассматривать собор как прелюдию к поездке Феогноста к Константинопольскому патриарху.

Синод в Константинополе, 1276 г. В греческом тексте постановлений синода нет имени епископа, хотя названа Сарайская кафедра. Имя Феогноста сохранилось только в русском переводе. Поскольку дата синода определяется однозначно, нет оснований сомневаться, что речь идет именно о Феогносте, который в Константинополе выступал как епископ одной кафедры. Это может объясняться тем, что он прибыл как посланник не только от митрополита к патриарху, но и от хана, столица которого располагалась в Сарае, к византийскому императору Михаилу Палеологу. О двойном поручении Феогносту от митрополита и от хана сообщают Симеоновская и Троицкая летописи [ПСРЛ, т. 18, с. 77; Приселков, 2002, с. 336–337]. Митрополит Макарий предположил, что хан хотел получить благословение патриарха Константинопольского на крещение своей дочери перед венчанием с ярославским князем Федором, что и произошло в 1279 г., когда Феогност вернулся из Константинополя [Макарий (Булгаков), кн. 3, с. 81]. Однако эта гипотеза вступает в противоречие с известием, что Феогност был отправлен ханом к императору Михаилу Палеологу, а не к патриарху. Таким образом, цель встречи с императором могла быть иной. Менгу-Тимура связывали политические и династические интересы с Михаилом VIII Палеологом: его соперник хулагуид Абака-хан был женат на дочери императора Марии Деспине [Цветковиħ, 2012, с. 400–402]. Достоверно о целях Менгу-Тимура неизвестно, однако для успеха миссии могло иметь немалое значение то, что Феогност выступал как архиерей, чья кафедра находилась в столице Золотой Орды.

Возвращение из Константинополя, 1279 г. Летописи сохранили известие о возвращении Феогноста из посольства: «Тое же зимы приеха Феогност, епископ Сараискыи, из Грек, посылан митрополитом к патриарху и царем Менгу-Темером к царю Греческому Палеологу» [ПСРЛ, т. 18, с. 77; т. 20, ч. 1, с. 168; т. 28, с. 61; т. 30, с. 96; т. 7, с. 174; т. 23, с. 90]. Ранние летописи сохранили известие в кратком виде; именно его следует считать первоначальным и достоверным. Можно полагать, что именно тогда был привезен греческий текст правил синода 1276 г. В этом случае митрополит Кирилл, как и остальные участники Владимирского собора 1273 г., имел возможность встретиться с Сарайским епископом и ознакомиться с ответами синода на вопросы русских архиереев.

Все остальные сведения о Феогносте не могут считаться надежными, и лишь желание исследователей как можно живее представить картину происходившего на Руси в XIII в. приводит к повторению информации, которая не имеет опоры в источниках.

Происхождение епископа Феогноста. Предполагается, что Сарайский епископ знал греческий язык; в некоторых работах допускается, что Феогност был греком [Галимов, 2015, с. 150–151]. Однако сведений об этом нет, а само заключение выведено из греческого имени епископа и из того, что он принимал участие в синоде. Поскольку епископ мог быть поставлен только из монахов, которые при постриге меняли имя [Успенский, Успенский, 2017, с. 23–28], «Феогност» наверняка не является крестильным именем епископа и не может свидетельствовать о его происхождении.

Активное участие Феогноста в синоде в Константинополе наводит на мысль, что он хорошо знал греческий язык. Однако его миссию мог сопровождать переводчик; для конца XVI в. известны дипломаты, отправлявшиеся в Константинополь без знания греческого языка [Корогодина, 2018]. Без сомнения, Феогност получил постановления Константинопольского синода на греческом языке, но их должен был записать нотарий, а не сам Сарайский епископ. Таким образом, знание греческого языка епископом невозможно считать непреложным фактом, хотя эта гипотеза кажется весьма вероятной: посланцу необходимо было выступить на патриаршем синоде, объяснить все тонкости вопросов, беспокоивших русских архиереев, и разобраться в канонических и богослужебных нюансах ответов.