Правила Константинопольского синода 1276 года

Старшие полные списки редакции, содержащей 33 статьи, происходят из Кирилло-Белозерского монастыря: РНБ, Кир. – Бел. XII (далее – КБ XII); Кирилло-Белозерский историко-художественный музей, № 403 (далее – КИХМ 403), поэтому далее мы будем называть данную редакцию Кирилло-Белозерской. Можно полагать, что заключение А. С. Павлова относительно старшинства Кирилло-Белозерской редакции было верным [РИБ, т. 6, стб. 129], хотя ученый не был знаком во всей полноте с рукописной традицией правил. Действительно, Кирилло-Белозерская редакция сохранила максимальное (14 из 15, исключая статью о Сарайской епархии) число статей греческого текста. В других редакциях книжники отвергли часть первоначальных статей, заменив их иными постановлениями, не имевшими отношения к Константинопольскому синоду.

В Кирилло-Белозерской редакции сохранилось наибольшее число грецизмов. Она полностью сохраняет лексику перевода, вытесненную древнерусскими синонимами в других редакциях: хиротонисати → ставити; дискос → блюдо; литургия → обедня; литургисать → обедню петь; презвитер → поп. Обратное движение (замена значительного числа древнерусских лексем грецизмами) невероятно. Явный грецизм коливо (κόλυβον), сохранившийся только в Кирилло-Белозерской редакции, в других редакциях полностью вытеснен другим греческим словом, в такой форме использовавшимся только в восточнославянском регионе: кутия (κουκιά) [СлРЯ XI–XVII вв., вып. 7, с. 239; Пичхадзе, 2011, с. 93, № 2.1.6].

Для Кирилло-Белозерской редакции характерна книжная лексика церковнославянского языка, замененная в иных редакциях более просторечными формами: достоит → льзе; когда → коли; служить → петь; погребьсти → съхранить; кроме → разве; съвръшает → скончает; орудия → снасть; Сырная неделя → Масляная неделя. Показательным является последний пример: название «Сырная неделя» (τυροφάγος ἑβδομάς) являлось церковнославянизмом, пришедшим на Русь из болгарских и сербских переводов [Miklosich, 1977, S. 968; Slovník jazyka staroslovĕnského…, t. 4, S. 373], в то время как наименование «Масляная неделя» характерно для оригинальных древнерусских памятников [Miklosich, 1977, S. 363] и употребляется уже в правилах митрополита Киевского Георгия [Турилов, 2004, с. 241 (№ 42), 251 (№ 96); Баранкова, 2012, с. 31 (л. 25), 35 (л. 27 об.)]. Наконец, характерные для Кирилло-Белозерской редакции церковнославянские формы слов заменяются в более поздних редакциях древнерусскими: попови → попу, диаконови → диакону.

В Кирилло-Белозерской редакции грецизмы, прочно вошедшие в церковнославянский язык, встречаются не только в тех статьях, которые сохранились в греческих рукописях, но и в вопросах и ответах, отсутствующих в греческих списках и зафиксированных лишь в древнерусском тексте правил: рипиды, проскомисать, литургисать, презвитер. Статьи, известные только по древнерусскому тексту, демонстрируют единство лексики с другими переводными статьями (например, называют «агнцем» хлеб перед претворением) и единство формы вопросов и ответов. Это говорит о том, что, во-первых, часть статей, сохранившихся только в древнерусских рукописях, может восходить к утраченному греческому оригиналу; во-вторых, если текст дополнялся русскими книжниками, то это происходило тогда же, когда делался перевод.

Кирилло-Белозерская редакция известна в 27 рукописях, включая выписки. Самые ранние следы правил Константинопольского синода 1276 г. мы находим в древнерусской рукописи конца XIV в. (ГИМ, Чуд. 18)[53]. В этом сборнике среди прочего находятся выписки из правил Константинопольского синода, не выделенные заголовком. Они примыкают к постановлениям о браках, устанавливающим степени родства и свойства, и охватывают пять статей (25–29)[54]. Сразу вслед за ними стерто несколько строк; можно предположить, что здесь находилась статья 30, допускавшая брак между свойственниками: братом восприемника при крещении и теткой или двоюродной сестрой крестника. Это постановление вступало в противоречие с переписанными выше в той же рукописи постановлениями о браках, что могло заставить владельца рукописи выскоблить текст. Поскольку в старшем списке переписан лишь незначительный фрагмент правил, мы не можем уверенно говорить о том, был ли в распоряжении книжника полный текст постановлений Константинопольского синода и каким он был. Однако близость текста Чудовского списка к Кирилло-Белозерской редакции позволяет предполагать, что выписки восходят именно к ней.