Правила Константинопольского синода 1276 года

Пребывание в Сарае. Обычно епископ основную часть времени проводил на своей кафедре. Опираясь на эту традицию, исследователи приходили к выводу о постоянном пребывании Феогноста в Сарае, частых встречах и сотрудничестве с ханом [Петрушко, 2013, с. 18] и даже интригах в Сарае и Константинополе в обход митрополита и попытках отделить Сарайскую епархию от Киевской митрополии [Галимов, 2015, с. 149–150]. Однако летописные известия застают Феогноста во Владимире и в Константинополе; нет ни одного известия о его пребывании в Сарае. Первый ханский ярлык митрополита Кирилла относится к 1267 г. [РФА, 1987, вып. 3, с. 588–589, № 6], когда Сарайскую епархию возглавлял предшественник Феогноста Митрофан; при этом от времени Феогноста не дошло ни одного ярлыка. Исследователи предполагают, что другой ярлык был дан около 1270 г., судя по упоминанию «цесаревой грамоты» в договорной грамоте Новгорода с князем Ярославом Ярославичем [Григорьев, 2004, с. 20–22]. Однако упомянутый ярлык был предназначен для князя, а не для митрополита, поэтому не мог даваться через посредничество епископа. Таким образом, единственное свидетельство о контактах Феогноста с ханом Менгу-Тимуром относится к поездке в Константинополь, куда епископ отправился не только с поручением от митрополита, но и с «грамотами» от хана к императору Михаилу Палеологу. Можно полагать, это указывает на то, что такие контакты были для Феогноста редкостью и он не принимал деятельного участия в политике хана.

Место пребывания Сарайских епископов как до Феогноста, так и после него остается неизвестным. Только в XV в. кафедра Сарайских епископов стала располагаться на Крутицком подворье в Москве [Корюкина, Виноградов, 1988, с. 19; Беляев, 1994, с. 507–508]; нет следов епископского двора в Старом Сарае и по археологическим данным. Возможно, во второй половине XIII–XIV в. Сарайские епископы в большей степени находились при митрополите, чем в Сарае.

Сколько раз епископ Феогност ездил в Константинополь? Этот вопрос имеет существенное значение для оценки его деятельности: был ли он дипломатом, беспрерывно ездившим с поручениями то от митрополита, то от хана [Соловьев, 1851, кн. 1, т. 4, с. 1243; Макарий (Веретенников), 2001], или участие в Константинопольском синоде явилось особым и неповторимым событием в жизни епископа? В Симеоновской, Троицкой и некоторых других летописях сохранилось известие за 6787 г. о возвращении Феогноста из Константинополя «тое же зимы» [ПСРЛ, т. 18, с. 77; Приселков, 2002, с. 336–337]. 6787 г. в русском летописании был мартовским и продолжался с марта 1279 до марта 1280 г.[50]; указание на «зиму» означает, что события происходили в конце 1279 или начале 1280 г. Устойчивость известия в раннем летописании позволяет полагаться на него. Никоновская летопись под тем же годом дает более развернутые сведения, не только описывая «грамоты и поминки», которые отвозил Феогност, но и сообщая о том, что он «прииде в третий из Греческия земли» [ПСРЛ, т. 10, с. 157]. Это уникальное известие привлекало внимание исследователей, считавших, что Феогност трижды посетил Царьград, – небывалая любовь к путешествиям для второй половины XIII в., учитывая, что неизвестно ни об одной другой поездке в Византийскую империю со времени хиротонии митрополита Кирилла (около 1240) до поставления митрополита Максима (1285). Учитывая склонность составителей Никоновской летописи к украшению житейскими подробностями тех известий, которые по ранним летописям известны в лапидарном виде (см.: [Клосс, 1980]), нет оснований полагаться на слова Никоновской летописи. Между заседаниями Константинопольского синода и возвращением Феогноста в 1279 г. могло пройти три года, учитывая тяготы и долгие задержки в пути[51]; тогда как совершить три похода в Константинополь за шесть лет (между 1273 и 1279 гг.) было невозможно. По этой причине можно полагать, что Феогност вернулся в конце 1279 г. из единственной поездки в Константинополь, а сообщение составителей Никоновской летописи о трех поездках недостоверно. Эти же расчеты заставляют предполагать, что Феогност, представший перед синодом в августе 1276 г., отправился в путь вскоре после собора во Владимире, заседавшего в 1273 г.