Правила Константинопольского синода 1276 года

«Въпрос. Умирающу святителю достоит ли дати тѣло въ руку или ни? Отвѣт. Не достоитъ, занеже не уставишя божествнии канони».

Подобно предсмертному постригу, исповедь и причастие перед смертью являлись весьма желательными. Согласно некоторым византийским чинам, исповедь и постриг (подразумевавший свободное волеизъявление и ответы на вопросы) могли совершаться, даже когда умирающий уже не мог говорить [Пальмов, 1914, с. 207–212]. В этом случае за него отвечал священник; подобные постановления в виде кратких правил сохранились и в славянской традиции[105]. Однако митрополит Киприан отрицательно относился к постригу в бессознательном или парализованном состоянии: «мертвое бо овча на жертву неприводимо есть» [РИБ, т. 6, стб. 256].

Причащение умирающих, если это касалось мирян, не вызывало споров или вопросов, поскольку могло быть исполнено, даже когда причастник находился в бессознательном состоянии. Однако иначе обстояло с архиерейским причастием, которое святитель должен был принять сам, из собственных рук. Очевидно, что в некоторых случаях он уже не мог это сделать; правило, которое мы находим в данной статье, запрещает вкладывать ему в руку Дары в надежде, что он их примет. Очевидно, речь идет о епископе, не принявшем схиму, поскольку в таком случае он переставал быть архиереем и становился простым иноком; этому вопросу посвящена одна из следующих статей.

Поскольку практика предсмертного причащения немотствующих существовала как в византийской, так и в славянской традиции, решить окончательно вопрос о происхождении данной статьи не представляется возможным. Вопрос о причащении умирающего архиерея оказался весьма актуальным и был включен во все древнерусские редакции текста, исключая переработку в составе Пандектов Антиоха Черноризца (ГИМ, Син. 3).

13 статья. Погребение архиерея в схиме

«Въпрос. Аще святитель умреть, пострижеться въ скиму, како есть погребьсти его – святительскы ли или мнишьскы? Отвѣт. Аще будет въ святительствѣ умерлъ, да положать и въ ризахь, аще ли будет въ скимѣ умерль, да положать и въ скимѣ чрьнечьскы».

Данная статья также посвящена смерти епископа, что позволяет рассматривать этот комплекс вопросов как единый цикл. Из предыдущих статей явствует, что епископ мог как постричься в схиму перед смертью, так и не принимать великого ангельского образа; от выбора зависело, каким будет погребение. Сведенный с кафедры епископ, если он не попадал под запрещение за какую-либо вину, лишался епископской власти, но сохранял епископскую честь. Так, в конце XV в. сведенный с кафедры митрополит Зосима «причащался божественых таин на орлеце в всем святительском чину» [ПСРЛ, т. 15, с. 503; т. 30, с. 139]. Известны гораздо более ранние примеры лишения сана: в 1312 г. митрополит Петр свел с кафедры епископа Сарайского Измаила [Там же, т. 18, с. 87]; еще три епископа при митрополите Петре оставили кафедры добровольно[106]. В таких случаях, сохраняя епископскую честь, архиереи после кончины должны быть погребены в епископском облачении.

Принятие схимы полностью отменяло епископское достоинство. Принося обеты, бывший епископ отрекался от всего мирского и превращался в инока-схимника; наиболее ярко это выражено в статье 15: «быти ему, яко и всякий мних». Однако и схимники облачались различно: Студийский устав подробно описывал особенности облачения умерших в великом и в малом образе, священников и дьяконов, соответствующие сути их служения [Пентковский, 2001б, с. 416–419]. Выписка из Студийского устава относительно погребения схимников, священников и дьяконов была включена в Кормчую книгу, задуманную митрополитом Кириллом в последней трети XIII в.; это было одно из последних прибавлений к Кормчей, не получившее даже номера главы[107]. Погребальное облачение священника-бельца было описано уже в XI в. в правилах митрополита Георгия [Баранкова, 2012, с. 29]. Однако погребальное облачение епископа оставалось вне внимания монашеского Студийского устава и правил русских архиереев; не было его описания и в Кормчей в XIII в. Данная статья дает первые самые общие указания на этот счет: епископ, умерший без принятия великого ангельского образа, погребался в святительском облачении («в ризах»), а постригшегося в схиму хоронили в монашеском одеянии.