Правила Константинопольского синода 1276 года

Возможно, русский редактор привел текст в соответствие с правилом 6 Всел. 32, которое осуждает использование чистого вина во время литургии, как это принято в Армянской церкви, и говорит о соединении вина и воды епископом или священником, не называя дьякона. При этом для правил Константинопольского синода постановление епископа Новгородского Ильи и епископа Белгородского предельно сокращено, все детали и сопутствующие обстоятельства отсутствуют, оставлена лишь общая канва. Это позволяет предполагать, что дьякон был исключен из текста в результате простого сокращения, поскольку упоминание двух иерархических степеней могло показаться книжнику излишним.

Статья вошла далеко не во все древнерусские редакции правил Константинопольского синода. Она сохранилась в Архангельской редакции, входившей в сборник с «Книгами законными», а также в старшем полном списке правил в составе Пандектов Антиоха Черноризца (ГИМ, Син. 3). В этой статье русского происхождения ярко проявляется «книжный» язык старшей Кирилло-Белозерской редакции, приближенный к церковнославянскому, которым переведены греческие вопросы и ответы. Так, священник назван пресвитером, хотя в постановлении епископа Ильи и Белгородского епископа он называется попом. Древнерусское наименование «поп» возобладало в последующих переработках статьи: в русифицированном варианте Кирилло-Белозерской редакции (РГБ, Рогож. 253 и КИХМ 403), в Архангельской редакции и в списке Пандектов (ГИМ, Син. 3).

21 статья. Перенесение «трапезы» (престола)

«Въпросъ. Подобает ли, свящавь трапезу, прѣносити от мѣста на мѣсто и на неи литургисати? Отвѣт. Подобаеть, занеже по нужди есть; хотящии людие не имѣють себѣ упокоина мѣста, но стрещи ю съ страхом и трепетом, въ чистѣ мѣстѣ поставити ю и служити на неи».

Вопрос касается возможности переносить престол с места на место и служить литургию на специально освященной для этого «трапезе». Ответ разрешает такие действия «по нужде», подчеркивая необходимость бережно и благоговейно относиться к перемещаемому престолу.

Митрополит Макарий (Булгаков), комментируя эту статью, обратил внимание на нее как на живое свидетельство тех бедствий и гонений, которые претерпевали русские люди во времена монгольского нашествия [Макарий (Булгаков), кн. 3, с. 146]. Однако данную статью нельзя расценивать как зарисовку из жизни людей, у которых из-за бедствий отправление службы приняло необычную, свойственную лишь русской действительности форму. По сути в рассматриваемой статье речь идет об антиминсах, которые появились в Византии как переносные престолы не позже VIII в. [Никольский, 1872; Желтов, Попов, 2001]. В качестве переносного престола использовались как освященные платы, так и доски [Срезневский, 1874, с. 5]. В раннее время антиминс мог находиться постоянно в определенном храме, для которого был освящен и надписан, если престол в нем не был освящен полным чином; однако антиминс также мог использоваться в качестве переносного алтаря в походах. Лишь в XIII в. в Византии появился особый чин освящения антиминсов [Прилуцкий, 1912, с. 68], однако наличие антиминса не являлось обязательным для храма. Константинопольский патриарх Мануил Харитопул (1217–1222) писал, что антиминс не должен использоваться в церкви с освященным престолом [Никольский, 1872, с. 40]. Точно так же в русских храмах в XIII–XIV вв. использование антиминсов было далеко не обязательным: было достаточно освящения престола по полному чину, и антиминс в этом случае не требовался. Это положение негласно сохранялось до XVII в., когда было окончательно закреплено в архиерейском Чиновнике, изданном в Москве в 1677 г., в основе которого лежал чин Константинопольского патриарха Афанасия III Пателлария [Желтов, 2006, с. 235][124]. Согласно московскому Чиновнику, антиминс необходим только в том случае, если в храме нет освященного престола с мощами: «како освящати антиминсы архиерею, на нихъже священнодѣиствовати священнику во церкви, идѣже не имать святая трапеза мощеи»[125].