Правила Константинопольского синода 1276 года

Во-вторых, статья в правилах Константинопольского синода завершается ссылкой на 7-е правило «Феофилакта архиепископа Александрийского». А. С. Павлов указал на ошибочность имени и номера правила, полагая, что должен был быть назван Феофил Александрийский, 1-е (а не 7-е) правило которого имеет отношение к постам [Там же, стб. 135]. Однако 1-е правило Феофила Александрийского тоже не связано с постом в среду и пятницу, так что оно подходило бы для ответа на вопрос об этих днях не больше, чем 7-е. Эта ошибка представляется весьма показательной. Путаница в имени могла возникнуть в том случае, если оно было заимствовано не из полного текста правил (где имя было бы названо многажды и правильное чтение преобладало бы), а из текста, где ссылка именно на это правило уже была. Действительно, ссылка на 7-е правило Феофила Александрийского присутствует в правилах Владимирского собора 1273 г., однако она относится (как и само правило) совсем к другому сюжету – к священнической хиротонии [Там же, стб. 89–90]. Несомненно, ссылка была взята русским редактором правил Константинопольского синода из постановлений Владимирского собора 1273 г., но присоединена ошибочно к правилу о постах, а не о хиротонии. Ошибка в имени кажется наиболее показательной – она могла быть допущена человеком, который больше был начитан в литургических, а не в канонических текстах, и для которого имя толкователя Евангелия Феофилакта Болгарского было привычнее имени автора церковных канонов. Нет сомнений, что одинаковая ссылка в правилах Константинопольского и Владимирского соборов свидетельствует об одинаковом (древнерусском) происхождении ссылки в обоих случаях.

Эти соображения приводят к выводу, что статья имеет древнерусское происхождение, а следование в ней Иерусалимскому уставу (а не Студийско-Алексиевскому, как можно было бы ожидать от древнерусского памятника до XV в.) объясняется тем, что она восходит к правилу митрополита Максима, тесно связанному с правилами Константинопольского синода. Выписка, близкая к правилу митрополита Максима, была присоединена к самым ранним русифицированным переработкам правил Константинопольского синода по спискам РГБ, Рогож. 253, где она продолжает текст правил [Корогодина, 2017a, т. 1, с. 142], и КИХМ 403, где она включена непосредственно в статью о постах вслед за ссылкой на правило «Феофилакта» Александрийского[121].

Как и предшествующая статья, постановление о постах вошло во все основные редакции правил Константинопольского синода, кроме Сокращенной. Наибольшие (и справедливые) сомнения вызывала ссылка на 7-е правило «Феофилакта» Александрийского, которая сохранилась лишь в первоначальной Кирилло-Белозерской редакции. Ссылка на конкретное правило была исключена в Архангельской и Мясниковской редакциях, где осталась лишь глухая отсылка к «правилам святых отець»[122]. Полностью исключена ссылка на канонические правила в редакции, присоединенной к Пандектам Антиоха Черноризца[123].

20 статья. Вода и вино, не влитые в потир

«Въпросъ. Аще забудет презвитерь вълити вина или воды въ потирь, упомнит срѣди службы, починати ли ему опять или по ряду тако пѣти? Отвѣт. Да когда въспомянет и вълиеть вино и воду, да съвръшает службу, опять не починаеть».

Вопрос касается невольного нарушения последования священнодействий во время литургии: следует ли священнику начать службу заново, если он забыл в урочное время влить воду или вино в чашу и вспомнил об этом позже, или он может продолжать? Краткий ответ гласит, что священнику необходимо продолжать богослужение, влив воду или вино в тот момент, когда он об этом вспомнит.

Статья имеет несомненный и весьма ранний древнерусский источник. Аналогичный вопрос рассматривал Новгородский епископ Илья вместе с неизвестным Белгородским епископом (см. табл. 9). Принятое ими правило состояло из двух постановлений: о погрызенном мышами агнце и о священнике, забывшем влить в потир вино или воду [РИБ, т. 6, стб. 75–78]. Как было показано выше, вторая часть правила также была использована составителем русской версии правил Константинопольского синода (статья 17).

В отличие от весьма краткого заключения в правилах Константинопольского синода, постановление епископа Ильи и Белгородского епископа подробно описывает последовательность действий, подчеркивая, что служба продолжается даже в том случае, если священнослужители только на анафоре спохватились, что в потир не влито вино или вода.

Таблица 9. Сопоставление правил еписикопа Ильи и Константинопольского синода

В правилах Константинопольского синода нет ни детального описания действий, ни перечисления тех моментов литургии, когда может быть обнаружена ошибка, ни указания на епитимью, налагаемую на виновника. Наиболее важным изменением в сравнении с постановлением XII в. является указание на то, кем совершается священнодействие. Если во второй половине XII в. готовить чашу для возношения мог как иерей, так и дьякон, то согласно русской версии правил Константинопольского синода вливать воду или вино в потир может только священник.