Правила Константинопольского синода 1276 года

Освящение относится к архиерейским службам, и совершить его не всегда было возможно. В некоторых случаях, во время вдовства кафедры, освящение мог совершить нареченный на епископию клирик, как это случилось в 6738 (1230) г. в Ростове, когда архимандрит Кирилл, будущий Ростовский епископ, освятил Успенский собор после перенесения в него мощей Леонтия Ростовского [Лаушкин, 2023, с. 20–23][126]. Однако при отсутствии архиерея или выполняющего его функцию клирика, который имел право совершить чин освящения, на престол неосвященного храма мог полагаться освященный в ином месте и в иное время антиминс, что позволяло в дальнейшем служить литургию. Можно полагать, что во второй половине XIII–XIV в. необходимость использовать переносные антиминсы возникала в различных ситуациях, как у кочевников-христиан в южных степях, так и у жителей разоренных северных княжеств. Положение усугублялось тем, что пришедшую Орду пытались христианизировать в самый разгар нашествия, однако из-за кочевого образа жизни степняки, даже приняв христианство, не ставили церквей, хотя археологические данные свидетельствуют о многочисленных находках нательных крестиков [Полубояринова, 2010а; 2010б; Галимов, 2015, с. 148–149]. В результате длительных неурядиц – разорения церквей, постоянных набегов и отсутствия архиереев – разница в отправлении христианской службы между кочевниками и оседлым населением почти стерлась. Тем и другим с трудом приходилось изыскивать возможности для совершения таинств. Вопрос, как совершать литургию при отсутствии церквей, должен был волновать не только Сарайского епископа, а всех русских епископов, решить же его можно было с помощью переносного престола, функцию которого выполнял антиминс.

Наиболее ранние упоминания антиминсов собраны К. Никольским и И. И. Срезневским. Самый ранний антиминс (называемый «жьртвьникь») относится к 6657 (1148) г.; он был освящен епископом Новгородским Нифонтом для одного из Владимиро-Суздальских храмов [Срезневский, 1874, с. 15–17] и впоследствии возвращен в Новгород. Следующий по времени антиминс отстоит на два столетия и датируется 6851 (1343) г.; он найден в Новгороде и не имеет указания на конкретную церковь. Еще один антиминс, найденный в Ростовских землях, датируется 1395 г.; плохая сохранность не позволяет понять, записано ли на нем посвящение и кто его освятил. Несколько антиминсов первой половины – середины XV столетия относятся исключительно к Новгородской епархии, причем один из них, датируемый 6948 (1440) г., также не имеет указания на храм, которому он предназначался [Там же, с. 7, 18–21]. О положении антиминса на престол при освящении церкви упоминается в новгородском архиерейском Требнике рубежа XIV–XV вв.: «Обошьют тряпезу въ чистъ платъ, таже индитию, и антимисъ, и литонъ наложать, и Еуагелие» [Желтов, 2017, с. 165].

Можно предполагать, что обилие новгородских антиминсов объясняется исключительной сохранностью новгородских материалов. Однако столь явная закономерность, при которой лишь один антиминс обнаружен за пределами новгородских земель (причем ни происхождение, ни посвящение его неизвестно), заставляет думать, что использование антиминсов, необязательное в Киевской митрополии, было в ранний период характерно для Новгородской епархии, а в иных землях было большой редкостью. Характерно, что антиминс, освященный епископом Новгородским Нифонтом в 1148 г. для одного из храмов Ростовской епархии, был возвращен в Новгород, вероятно, после того, как престол церкви был освящен по полному чину. Возможно, отсутствие каких-либо традиций использования антиминсов заставило Ростовского архиерея отказаться от хранения освященного плата.

Как можно видеть, большинство новгородских антиминсов освящены для конкретных храмов, в которых они и должны были храниться. Однако два антиминса, не имеющие посвящения, надо полагать, были освящены для использования «по нужде». Как именно они применялись, можно понять из послания митрополита Киприана, отправленного в 1395 г. в Псков. В числе прочего митрополит пишет о своем недавнем посещении Новгорода (региона, где наиболее широко использовались антиминсы) и о том, что он освятил там антиминсы для псковских церквей. Вместе с посланием митрополит Киприан отправил в Псков еще 60 антиминсов [РИБ, т. 6, стб. 240]. Очевидно, многие из них должны были быть переданы в неосвященные церкви; однако трудно представить себе, будто в окрестностях Пскова было столько неосвященных церквей, что духовенству не хватило первой партии посланных антиминсов и митрополиту пришлось освятить еще 60! Можно полагать, что некоторые из них могли использоваться в качестве переносных, а не только предназначаться для совершения литургии в неосвященных церквах.