Правила Константинопольского синода 1276 года

Представления о том, каким образом и по какому чину принимать тех или иных еретиков, со временем сильно колебались. Эти изменения наилучшим образом изучены на примере католиков, которых на разных этапах могли принимать в православие через отречение, миропомазание или перекрещивание [Чумичева, 2015; Белякова, Мошкова, Опарина, 2017, с. 309–404]. Те же процессы можно проследить по отношению к несторианам. Правило 6 Всел. 95 предлагало принимать несториан, евтихиан и севериан через миропомазание, в то время как толкование к тому же правилу предлагает принимать их через словесное отречение. Вместе с Сербской редакцией Кормчей это противоречивое постановление пришло на Русь и вошло в составленную при митрополите Кирилле Кормчую книгу, а оттуда – во все последующие древнерусские сборники канонического права[129]. В той же Кормчей книге о несторианах повествовали еще две статьи: «Книга о ересях» Иоанна Дамаскина, составленная в первой половине VIII в. и вобравшая в себя целый ряд других сочинений о еретиках, и трактат митрополита Кизического Дмитрия «О яковитах и хацицарах», написанный в первой половине XI в. В обоих случаях несторианам были посвящены особые разделы, в которых кратко описывалась суть их воззрений, но не говорилось о принятии в православие[130]. Наконец, в Сербской редакции Кормчей книги присутствовал ряд статей, описывающих чины принятия в православие различных еретиков; в сочинении «Отъ патриарша молитвьника, како подобаеть приимати от ереси приходяща къ святѣи сборнѣи апостолстѣи Божии церкви» говорилось о миропомазании несториан[131]. В последней трети XIII в. эта статья была использована при формировании русского чина принятия в православие еретиков [Корогодина, 2013; Корогодина, 2017а, т. 2, с. 469]. Таким образом, как в греческой, так и в древнерусской традиции были известны тексты, упоминавшие несториан; для южных окраин Руси это была реально существовавшая религиозная группа.

Труднее понять, кто мог стоять за «яковитами». Приверженцы учения, названные по имени Иакова Барадея, были распространены в Египте и Сирии в первом тысячелетии нашей эры. В византийских текстах яковиты были прочно связаны с армянами [Eleuteri, Rigo, 1993, р. 66–69]. Однако нет свидетельств, чтобы яковиты в XIII–XIV вв. представляли существенную группу в землях, граничащих с русскими княжествами, – в Золотой Орде, прикаспийских или кавказских территориях, если не считать случайных купцов, среди которых попадались представители разных национальных и конфессиональных групп. Даже если купцы-яковиты заезжали в Золотую Орду, они составляли ничтожно малую группу, религиозные пристрастия которой не могли привлечь внимание русского духовенства. Упоминание яковитов в древнерусском тексте правил Константинопольского синода вызывает недоумение: даже если вопрос не восходит к греческому оригиналу, а прибавлен русским книжником в XIV в., неясно, что кроется за этим обозначением.

Между тем в ряде текстов середины XIII в. несториане и яковиты упоминаются вместе и именно в такой последовательности. Это документы, касающиеся миссий францисканцев, отправлявшихся в Сирию и Египет для обращения в лоно католической церкви жителей удаленных земель. Так, в 1238 г. папа Григорий ΙΧ поручил заботам Иерусалимского патриарха несториан и яковитов, присоединенных к католической церкви трудами одной из миссий; в 1246 г. францисканец-миссионер упоминал «царство Вавилонское», обозначавшее Сирию и Египет с населявшими их несторианами и яковитами, во главе которых стоял католикос. Спустя год следующий францисканец отправился в Сирию и Месопотамию; в отчетах он описывал патриарха несториан и яковитов, пребывавшего в Месопотамии, и архиепископа яковитов в Нисибине [Golubovich, 1913, р. 290 (No. 27), 351 (No. 73), 355–357 (No. 74)]. В грамотах, выдававшихся папами миссионерам, отправлявшимся в Малую и Среднюю Азию, среди многочисленных народов, в землях которых могли оказаться братья-францисканцы, обязательно упоминались несториане и яковиты [Ibid., р. 316 (No. 56)].

Таким образом, яковиты, встречавшиеся на южных окраинах Византийской империи, для Константинополя были реальной религиозной группой. Неудивительно, что греческий чин принятия в православие (впоследствии переведенный на древнерусский язык) начинался именно с яковитов[132]. Однако от русских земель Сирия и Месопотамия с Египтом были слишком далеко, чтобы яковиты могли представлять проблему для Киевской митрополии. Неразрывная пара: «несториане и яковиты» в древнерусском тексте, без сомнения, восходит к представлениям, господствовавшим в католических миссиях, что эти схизматики являются одной религиозной группой и должны рассматриваться вместе. Подобная формулировка могла быть включена в текст только в Константинополе в период Лионской унии, когда католическое влияние на константинопольских архиереев было наиболее сильным.