Правила Константинопольского синода 1276 года

Это позволяет предположить, что данный вопрос действительно относится к тем, которые были заданы епископом Феогностом Константинопольскому синоду в 1276 г. и зафиксированы греческим нотарием, но утрачены в известных нам греческих списках правил. Статья косвенно свидетельствует о латинском влиянии на архиереев, заседавших в Константинополе, поскольку содержит скрытую отсылку к переписке католических миссионеров. Русского переводчика, очевидно, присутствие яковитов не смутило, он мог быть знаком с ними по упоминавшемуся выше чину принятия в православие еретиков. Согласно как этому чину, так и правилам Константинопольского синода, яковиты могли быть приняты в православие через миропомазание.

Статья вошла во все русские редакции правил Константинопольского синода, которые повторяют текст Кирилло-Белозерской. Существенные изменения были внесены в статью только в редакции, присоединенной к Пандектам Антиоха Черноризца, где несториане и яковиты были заменены нейтральными «еретиками»[133], – что соответствует общей направленности статьи, говорящей о принятии в православие христиан-еретиков.

23 статья. Крещение татар

«Въпрос. Приходящих от татаръ и хотящихь кръститися, и не будеть велика ссуда, въ чемь погружати ему? Отвѣт. Да обливает его 3-жды, глаголя: въ имя Отца и Сына и Святаго Духа».

Следующий вопрос тесно примыкает к предшествующей статье и говорит о крещении татар – ближайших соседей жителей русских княжеств, с которыми им приходилось сталкиваться постоянно в XIII–XIV вв. Вопрос свидетельствует о том, что порой приходилось совершать таинство в походных условиях, без купели («велика сосуда, в чем погружати ему»). В ответ можно было бы ожидать указания крестить в природном источнике, например, в реке (как в других канонических текстах)[134], а византийские архиереи могли не знать, что в степях, где обитали татары, реки были редкостью. Вместо этого синод неожиданно разрешает совершать крещение через обливание. Вопрос не конкретизирует, являются ли татары мусульманами или приверженцами иной нехристианской религии, поскольку для их перехода в христианство это не имело значения – в любом случае, представителей нехристианских религий можно было принимать только через крещение. Однако обливание, запрещавшееся антилатинскими сочинениями (в том числе уже упоминавшимся чином принятия в православие еретиков), наводит на мысль о латинском влиянии.

Крещение обливанием или окроплением было закреплено в сводах по каноническому праву и литургике Вильгельма Дуранда (1230–1296), особенно в его труде «Rationale divinorum officiorum»[135]. В эпоху Латинской империи обливание получило распространение на Балканах, как об этом свидетельствуют болгарский Зайковский Требник (кон. XIV в.) и послание патриарха Константинопольского Каллиста в 1355 г. патриарху Тырновскому Феодосию [Цибранска-Костова, Мирчева, 2012, с. 141]. Как следует из постановлений собора во Владимире 1273 г., вплоть до этого времени обливание изредка практиковалось в русских землях, однако об этом нет свидетельств в более поздний период. Это может говорить об искоренении на Руси такого обряда именно в тот период, когда обливание становится принятым в греческих землях. Внутреннее противоречие, при котором ответ говорит не о том, чему посвящен вопрос, скорее могло проявиться при недостаточном взаимном понимании русских посланцев и греческих архиереев, чем при добавлении статьи русским книжником. Это позволяет рассматривать обливание как аргумент в пользу аутентичности данной статьи, поскольку оно является ярким проявлением унии с католической церковью, в которой пребывал Константинопольский патриархат во время поездки епископа Феогноста.

Совет крестить через обливание был тем более неожиданным для русских епископов, что оно было запрещено Владимирским собором в 1273 г.: «Боле да не обливають никогоже, но да погружають. Нѣсть никдеже писано обливанье, нъ погружанье въ съсудѣ» [РИБ, т. 6, стб. 94–95]. Вероятно, именно упоминание сосуда, необходимого для совершения крещения, вызвало вопрос, адресованный Константинопольскому синоду. Это привело к противоречию между решениями двух церковных собраний, неразрешимому с точки зрения русского клира, который не мог ни смириться с обливанием, ни обвинить Константинопольский синод в неканоническом решении.

Статья присутствует только в древнейших обработках правил: в Кирилло-Белозерской редакции и близкой к ней Архангельской, а также в редакции правил, вошедшей в Пандекты Антиоха Черноризца (ГИМ, Син. 3). Кроме того, статья процитирована в 1780-х годах старообрядцем-федосеевцем Даниилом Битюговским со ссылкой на рукопись Глушицкого монастыря [Корогодина, 2017a, т. 1, с. 122–124]. Таким образом, статья переписывалась в ранних списках правил Константинопольского синода и исчезла из более поздних редакций.