Правила Константинопольского синода 1276 года

Древнерусские переработки свидетельствуют о сомнениях редакторов, обращавшихся к статье об обливании. Копиист одного из старших списков Кирилло-Белозерской редакции отказался от сомнительного постановления полностью[136]. В Пандектах Антиоха Черноризца текст сохранился в первозданном виде, но к нему присоединено начало следующего вопроса: «Крещение водное, творимое по вся недели»[137]. Ответ в этой статье отсутствует, и вопрос, судя по всему, оборван на середине; иные редакции не имеют ему соответствий. По-видимому, он свидетельствует о размышлениях редактора относительно «водного крещения», вызванных статьей об обливании.

Архангельская редакция, как правило, близко повторяющая текст Кирилло-Белозерской, в этой статье значительно отступает от нее. Редактор исключил любой намек на обливание, заменив его, как и можно было ожидать, предложением крестить в реке в три погружения[138].

24 статья. Крещение перед смертью дьяконом

«Въпрос. Аще будет нужда при съмьрти, а не будеть святителя, ни попа, ни диакона, а будет диакь, лзѣ ли ему кръстити? Отвѣт. Не будет святителя, ни попа, ни диакона не будет, а пригодится причетникь, да и тому подобаеть кръстити въ имя Отца и Сына и Святаго Духа».

Этот и следующий вопросы возвращают нас к священнодействиям, которые по своей сути должны совершаться только священником, однако при его отсутствии могут исполняться иными клириками. По формулировке данный вопрос перекликается со статьей 9 о пострижении в схиму, где также перечисляются клирики, которым дозволено совершать постриг, вплоть до простого причетника. Однако если в статье о постриге основной акцент сделан на функциях игумена и епископа, то в этой и следующей статьях – на обязанностях дьякона и иных причетников.

Крещение, являясь одним из таинств, должно совершаться только епископом или священником; однако с глубокой древности в преддверии смертельной опасности его разрешалось совершать дьяконам или даже мирянам [Алмазов, 1884, с. 543–555]. А. И. Алмазов привел многочисленные данные о крещении, относящиеся к Византийской церкви; однако русская версия правил Константинопольского синода является единственным ранним русским свидетельством того, что крещение могло быть совершено иным клириком – дьяконом или даже дьяком, который отличался от обычного мирянина только лучшим знанием церковной службы и правом входить в алтарь.

Между тем статья о крещении вступает в противоречие с русскими исповедными, епитимийными и уставными текстами XII–XVI вв. Наиболее частым случаем спешного совершения таинства являлось крещение умирающих младенцев. Ранние архиерейские вопросоответы – правила митрополита Георгия (XI в.) или «Вопрошание Кирика» (XII в.) – говорят исключительно о крещении, совершаемом митрополитом или священником, назначая трехлетнюю епитимью за смерть ребенка, оставшегося без крещения по недосмотру родителей или священника [РИБ, т. 6, стб. 52; Турилов, 2004, с. 233–238, № 1, 9, 21, 22]. Многие русские исповедные вопросники, формирующиеся с XIV в., содержат вопрос, адресованный матери или священникам о крещении «вборзе». Все исповедные тексты говорят об обязанности родителей спешно призвать священника для крещения умирающего ребенка, причем священник должен оставить любые занятия и поторопиться к умирающему[139]. Точно так же епитимийные тексты, составление которых относится ко времени с XIV в., возлагают на родителей обязанность срочно позвать священника для крещения умирающего ребенка [Смирнов, 1912, с. 42 (V: 6), 47 (VII: 55), 68 (XI: 23) и др.]. Ни в одном известном в настоящее время тексте не упоминается о необходимости или возможности воспользоваться помощью иного клирика для крещения в отсутствие священника. По наблюдениям А. И. Алмазова, подобная практика проникла в Россию из Украины только в XVII в., через посредство Требника Петра Могилы [Алмазов, 1884, с. 557].