Предназначение человека. От Книги Бытия до «Происхождения видов»

Как мы обсудим в дальнейших главах, эти уровни отбора наделили нас разными качествами характера, вступающими друг с другом в противоборство. Из них наиболее заметными являются эгоизм и альтруизм. Эгоизм – очевидный результат действия естественного отбора на индивидуальном уровне, в то время как альтруизм – по крайней мере по своей сути – проистекает из родственного отбора, поскольку родители поддерживают потомство, сохраняющее их собственный генетический материал. Сходным образом родные братья и сестры совершают альтруистические поступки по отношению друг к другу, а также к членам расширенной семьи. Способность к установлению дружеских контактов даже между отдельными представителями, не имеющими тесной биологической связи, – это мощная сила, источником которой оказывается естественный отбор, действующий на более высоком уровне, чем индивидуальный.

Предрасположенность к агрессии и конфликту также является результатом проявления естественного отбора на индивидуальном уровне. И все же самые стойкие формы сотрудничества проистекают из естественного отбора, действующего на более высоких уровнях. Подобное действие позволило группам людей вступать в союзы и стремиться к общим целям, недостижимым для любого отдельно взятого человека. Способность к жадности или щедрости можно трактовать в том же ключе: источником каждой способности становится естественный отбор, действующий на разных уровнях. Похожим образом мы могли бы посмотреть на способность к верности или предательству. Различные уровни отбора породили в нас противоречащие друг другу наклонности, проявляющие себя в широком спектре социальных навыков и моделей поведения в обществе. Об этом говорил эволюционный биолог Уильям Гамильтон, первопроходец в данной сфере:

«Несомненно, множество особенностей, скажем сопротивляемость заболеваниям, хорошее зрение или ловкость, приносят пользу отдельной особи, группе и виду. Но с большинством характерных черт, которые в целом можно назвать социальными, возникает некоторая проблема. Например, по мере того как язык становится все более сложным, нам предоставляется все больше возможностей извратить его ввиду эгоистичных целей: свободное владение языком помогает не только передавать сложные истины, приносящие пользу обществу, но и убедительно лгать. Также обратите внимание на ценность совести: чем меньше в группе совестливых людей, тем больше сил ей требуется, чтобы претворить в жизнь те правила, которые в ином случае принимаются по умолчанию и уберегают ее от распада. Следовательно, если рассматривать отношения индивида и группы как ступень в иерархической структуре популяции, можно прийти к выводу, что совесть является “альтруистической” чертой»[144].

Родственный отбор – не единственное объяснение того, как устроен альтруизм или иные формы просоциального поведения. В последующих главах мы исследуем и другие вариации эволюционных механизмов, позволяющих совершать поступки, направленные на благо общества. Важная мысль, к которой нам еще предстоит вернуться, заключается в том, что благодаря родственному отбору возникли самые стойкие формы просоциального поведения. Другими словами, мы в высшей степени биологически «запрограммированы» на сотрудничество, альтруизм и жертвенность ради тех, с кем у нас больше всего общего генетического материала, то есть ради семьи. И происходит это в силу родственного отбора.

В трех последующих главах мы детально рассмотрим несколько примеров того, как естественный отбор и другие принципы эволюции наделили людей свойствами характера, на первый взгляд совершенно противоположными. Эти склонности, противостоящие друг другу, играют решающую роль в выстраивании системы взглядов, в свете которой у нашего бытия появляется высшая цель.

Глава 4 Эгоизм и альтруизм

Не приносящее пользы улью не принесет ее и пчеле[145].